Отец Рене, не отвечая, оглядывал каюту Амалии. Взгляд его задержался на картине Секунда, которую девушка повесила на стену. Рудольф находил этот портрет чрезвычайно отталкивающим, но самой Амалии он нравился, бог весть отчего. Очевидно, миссионера он тоже заинтересовал, потому что он подошел к картине и стал рассматривать ее.

– Вам нравится? – спросила Амалия. – Это Себастьян Секунд, средневековый фантастический художник.

– Почему фантастический? – удивился священник.

Амалия объяснила, что у Себастьяна была манера рисовать лица наполовину человеческими, наполовину иными. Например, этот портрет…

– Не могу сказать, что я разбираюсь в искусстве, – заметил отец Рене, – но по поводу портрета вы не правы. Ничего фантастического в нем нет.

– Разве? – Амалия была озадачена. – Но эти странные пятна…

Священник метнул на нее быстрый взгляд.

– Это не пятна, – ответил он. – Это проказа.

Амалия остолбенела. Отец Рене отвернулся от портрета и сел на стул.

– Я так понимаю, вы хорошо знакомы с этой болезнью, – подал голос Рудольф, до того с любопытством наблюдавший за священником.

– Пришлось, – коротко ответил отец Рене. – Я много лет ухаживал за больными в лепрозории, – сказал он абсолютно без всякой рисовки, так, словно речь шла о самом обыкновенном деле.

– И вы не боялись? – ужаснулся Деламар. – Неужели вам не было страшно, что вы тоже можете заразиться? Ведь лекарства от этой чудовищной болезни до сих пор не существует!

Отец Рене пожал плечами.

– Все в воле Божией, и только в ней одной, – спокойно произнес он. – Конечно, если бы у меня не было веры в Него, я бы вряд ли отважился на такое.

– Я читал вашу статью о проказе, – заметил Рудольф. – Кстати, согласен с вами, что, несмотря на то что болезнь известна уже много веков, она до сих пор плохо изучена.

– Собственно говоря, это не одна болезнь, – оживился священник. – Я описал несколько форм проказы. Все они протекают по-разному и имеют разные симптомы, но в одном, безусловно, схожи: все влекут за собой мучительную смерть, которая растягивается на месяцы, а то и годы. – Он улыбнулся одними губами. – Впрочем, мне кажется, вы вызвали меня вовсе не для того, чтобы беседовать о столь жуткой болезни. Вот уж не тема для светского разговора! Так чем я могу быть вам полезен?

Амалия замялась. Теперь, когда она поняла, с каким человеком столкнулась, ей уже казалось мелким и суетным заводить с ним речь об африканских ядах. Тем не менее она собралась с духом и рассказала отцу Рене о том, что мадам Эрмелин была отравлена, и, судя по всему, опасность угрожает еще нескольким людям. Выслушав Амалию, священник погрузился в размышления.

– Конечно, я не настолько хорошо знаю о действии африканских ядов, как вам хотелось бы, – наконец сказал он, – но, не скрою, есть вещества, которые могут вызвать кровотечение и быструю смерть, причем со стороны все будет казаться совершенно естественным. – Он прищурился. – Позволительно ли мне будет все-таки спросить, на чем основано ваше умозаключение о том, что несчастная женщина была отравлена?

Амалия переглянулась с Деламаром, и сыщик после недолгого колебания рассказал о записке, о Леонаре Терноне и о том, почему он может мстить семье Эрмелин. Отец Рене вздохнул.

– Все это весьма и весьма прискорбно, – сказал он, – но странно, что человек выжидал целых десять лет, прежде чем начать мстить.

– Почему? – быстро спросила Амалия.

– Потому что это просто не имеет смысла, – отозвался священник. – Если он так ненавидел, ему следовало отомстить членам семейства Эрмелин уже десять лет тому назад.

– А вам разве не приходилось сталкиваться с убийствами, совершенными из мести? – спросил Рудольф. – Насколько мне известно, в них далеко не всегда кара следует сразу же вслед за оскорблением.

Священник горько улыбнулся.

– А насколько известно мне, первая и основная причина всех преступлений – деньги, и только они.

– Но ведь в нашем случае так оно и есть, – заметил Деламар. – Все началось из-за состояния госпожи Бежар, так что в основе данного преступления тоже лежат материальные соображения.

– Что ж, может быть, вы и правы. – Отец Рене поморщился, отчего шрам на его щеке дрогнул. – На вашем месте я бы попытался как можно скорее отыскать этого несчастного, пока он не успел натворить бед.

– Собственно говоря, именно этим мы и занимаемся, – заметил Деламар.

– Можно еще один вопрос, святой отец? – вмешалась Амалия. – Вы ведь были последним человеком, который разговаривал с мадам Эрмелин. Не упоминала ли она, что ей кто-то угрожает? Быть может…

Священник метнул на нее короткий взгляд.