«Конечно, Леонар Тернон, – помыслил маленький доктор, на всякий случай наливая в стакан дополнительную дозу успокоительного. – То-то, помнится, он так бравировал тем, что никогда в жизни не встречал Леонара…»

– Вынуждены вас разочаровать, мадам Армантель, – подала голос мадам Дюпон. – Человек, которого вы знали под этим именем, был убит в Африке десять лет тому назад. Просто кое-кто оказался достаточно сообразителен, чтобы использовать его имя и те чувства, которые он должен был испытывать, если бы остался в живых. Никакого Леонара Тернона, убийцы-мстителя, на самом деле не существует. Умело созданная легенда, только и всего.

– Постойте… – пробормотала Эжени, мучительно морща лоб. – Значит, все было ложью? Но ведь Феликс… ведь мой муж никогда не интересовался Леонаром! По-моему, он едва знал о его существовании!

Амалия усмехнулась:

– Зато был кое-кто другой, кто прекрасно знал историю Леонара и все, что было с ним связано. И именно этот «кое-кто», как я полагаю, и подал месье Армантелю мысль избавиться сразу от всех, кто им мешал, а убийства свалить на бедного Леонара, от которого, вероятно, даже костей уже не осталось.

– Чушь! – выкрикнул Феликс. Щеки его полыхали. – Вы бы послушали себя со стороны, мадам! Что вы несете?

– Полно, месье Армантель, – вмешался Деламар. – Мы прекрасно знаем, почему вы так храбро все отрицаете. Потому что ваш сообщник… нет, не так… ваша сообщница ужа мертва и не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть ваши слова.

Феликс открыл рот. Казалось, он вот-вот разразится градом ругательств, но ничего подобного не произошло. Армантель только одернул манжеты и слегка передвинулся в кресле.

– Валяйте, месье ищейка, – развязно промолвил он, – приписывайте мне сообщников, злодейские замыслы, хладнокровные убийства… Все равно у вас ничего нет против меня, кроме какого-то жалкого клочка бумаги и показаний никчемной идиотки! – И он кивнул на свою жену, которая с ужасом уставилась на него. – Разве не так?

– Месье, – холодно заметил Деламар, которого слово «ищейка» явно покоробило, – смею вас заверить, вы заблуждаетесь. Семь человек видели, как вы пытались убить свою жену, после чего вас взяли с поличным. И я был очень придирчив в выборе свидетелей, чьи показания отправят вас на гильотину. Для вас, месье, все уже кончено, и только вы не хотите признавать очевидное.

– Ах вот как! – с вызовом проговорил Феликс. – Что ж, по-вашему, может, все и кончено, а по-моему, все только начинается. И на гильотину я пойду не один, а вместе с этой гнусной тварью. – И он с такой ненавистью поглядел на Эжени, что та отшатнулась.

«Гм, – подумала Амалия, – теперь я, пожалуй, понимаю, почему мой дядя Казимир не хочет жениться ни за какие коврижки».

– Признаться, месье, я не совсем понимаю, о чем вы говорите, – сказал Деламар после паузы.

– А вы у нее спросите, – ответил Феликс с ожесточением. – Ведь именно она убила Ортанс. Да, да, именно она!

– Феликс, ты что? – пролепетала Эжени, покрываясь пятнами. – Что ты говоришь?

Армантель яростно стукнул кулаком по ручке кресла и подался вперед.

– Хватит лгать! Я же знаю, что это сделала ты! – Он откинулся назад и через силу улыбнулся Амалии. – Да, вы правы, мадам Дюпон. У меня и в самом деле была сообщница – Ортанс Эрмелин. И эта женщина, – закричал он, указывая на Эжени, – убила ее!

– А может, вы сами прикончили Ортанс? – предположил Рудольф со скучающей гримасой. – Не нарочно, конечно. Просто я помню, какой в то утро стоял туман. В двух шагах не было видно лиц, а обе женщины к тому же были в черном. Конечно, вы легко могли их перепутать. С кем не бывает!

– Вы что, издеваетесь? – прохрипел Феликс. – Я был рядом с Гюставом, когда произошло убийство. Не верите, спросите у него! Когда я подбежал к Ортанс, она уже истекала кровью… А рядом с ней… рядом с ней стояла Эжени. Я точно знаю: Эжени убила ее!

– Месье Деламар, – отчаянно закричала Эжени, заламывая руки, – не верьте ему! Я не убивала Ортанс! Боже мой, я даже не знала, что это она сговорилась с Феликсом, чтобы извести всю нашу семью!

– Ложь, все ложь! – крикнул Феликс. – Ты убила Ортанс, потому что всегда завидовала ей и учуяла, что она готовится разделаться с тобой! – Он в отчаянии прижал кулаки ко лбу. – Господи! Какая же она была красивая, умная, храбрая! Но досталась такому ничтожеству… а мне досталось это убожество… И никакой возможности освободиться до конца дней! В иные моменты я был просто готов пустить себе пулю в лоб от отчаяния. Да еще эта проклятая теща, которая все забрала в свои руки и наслаждалась жизнью вместе со своим любовником, а нам не давала и шагу ступить! Как же она нам опротивела! Надеюсь, рыбам ее старое ядовитое мясо пришлось по вкусу – в конце концов, она хоть на что-то сгодилась. – Женщины смотрели на Феликса с ужасом, мужчины – с отвращением, но ему, похоже, не было дела ни до чьих взглядов. – Ну что, месье Деламар? Не скрою, вам ловко удалось меня поймать, но на эшафот я взойду не один, а с дорогой женой. Только она могла убить Ортанс! А я… Я слишком любил Ортанс, я не мог причинить ей даже малейшего вреда.

Эжени испустила пронзительный вопль. Деламар нерешительно покосился на Амалию, которая, сдвинув брови, сосредоточенно что-то обдумывала.

– Нет, я не убивала ее! – кричала Эжени. – Господи, у меня бы никогда духу не хватило на такое! Я не убивала Ортанс, клянусь! Гюстав, Луиза, вы же знаете меня! Скажите им, что я неспособна на такое!

Но младший брат только отвел глаза. Зато Луиза Сампьер удивила всех.

– Да, – безжизненным голосом подтвердила она, – Эжени не могла сделать этого.