– В ее одежде мы обнаружили записку, – сказала Амалия. Феликс поднял голову.

– Что еще за записка? – хрипло спросил он.

Амалия молча протянула ему маленький листок.

– О господи… – простонал Армантель. – Нет, у меня не укладывается в голове… – Он яростно потер пальцами виски. – Как он сумел, черт подери? Как он пробрался туда?

Амалия сощурилась.

– Месье Деламар считает, и я разделяю его точку зрения, что убить Ортанс мог только один из тех, кто в то время находился на палубе. Иными словами, кто-то из тех, кто присутствовал на похоронах.

– Нет, – простонал Феликс. – Нет, невозможно!

Амалия пожала плечами:

– Иного объяснения у нас нет. Первой у тела оказалась ваша жена. Она утверждает, что видела какую-то тень, которая метнулась к Ортанс, но там стоял такой туман, что ничего нельзя утверждать наверняка. – Феликс не отвечал, покусывая изнутри нижнюю губу. – Скажите, месье Армантель… Вы никого не видели?

Феликс устало покачал головой. Вид у него был донельзя измученный.

– Как я мог? Когда я услышал крики, я как раз разговаривал с де Бриссаком и Гюставом. А когда мы прибежали туда, Гюставу сделалось плохо… Оно и неудивительно, – добавил Феликс, страдальчески морщась.

– Значит, вы не знаете, кто мог убить Ортанс Эрмелин? – подытожила Амалия.

– Нет. Но если бы знал, – промолвил Феликс со внезапным ожесточением, – я бы… Я бы сам убил этого человека.

– Ваши чувства делают вам честь, месье Армантель… Благодарю вас. Можете идти.

Феликс поднялся и, тяжело волоча ноги, подошел к двери.

– Месье Армантель, – окликнула его Амалия, – если вы вдруг вспомните что-нибудь… вы знаете, так иногда бывает…

– Хорошо, – кивнул Феликс, – я тотчас же сообщу вам или месье Деламару… До свидания, мадам Дюпон.

После обеда в каюте Деламара состоялось стратегическое совещание. На нем присутствовали: сам Деламар, второй помощник Марешаль и несравненная мадам Дюпон со своим кузеном.

– Господа, – жалобно воззвал к собравшимся Марешаль, – необходимо что-то предпринять. Капитан Дювивье рвет и мечет. Во втором классе ходят самые тревожные слухи. Если мы немедленно не отыщем убийцу…

– Мы его ищем, месье, – поторопился ответить Деламар. – Вы же сами видите: мы делаем все, что можем, но пока нам не за что зацепиться, и то, что случилось сегодня, как раз служит тому примером. Убийство произошло фактически на глазах двух десятков человек, и ни один из них ровным счетом ничего не видел! Вы ведь сами там были. Вот вы можете описать внешность убийцы?

Марешаль смущенно поежился:

– Слов нет, месье, вы кругом правы, и мне совершенно нечего вам возразить. Беда в том, что мне вряд ли удастся убедить в том же капитана Дювивье. Капитан, знаете ли, не слишком стесняется в выражениях, и сегодня он в присутствии первого помощника Делоне клятвенно пообещал засунуть меня в пароходную трубу, скормить акулам и разрезать на мелкие кусочки, если на «Мечте» произойдет еще одно убийство.

– Полно вам, месье, – подала голос до того молчавшая Амалия. – Разговорами мы ничего не добьемся, пришла пора действовать. – Она поморщилась. – Будьте так добры, пойдите и скажите своим людям, что они могут больше не нести караул возле кают Эрмелинов и Армантелей.

– Но ведь… – начал ошеломленный Деламар.

– Позаботьтесь, пожалуйста, чтобы все пассажиры узнали об этом, – невозмутимо продолжала Амалия. – А если вас начнут спрашивать о причинах, скажите, что вы уже нашли убийцу и посадили его под замок. Можете также для виду арестовать кого-нибудь из матросов, я не возражаю.

– Да, – вскинулся Деламар, – но ведь это нам ничего не даст, мадам Дюпон! Положим, мы спасем месье Марешаля, и его не засунут в пароходную трубу, но ведь настоящий убийца останется на свободе, и он не будет сидеть сложа руки!

– Подождите-ка, – вмешался Рудольф. – Мне кажется, дорогая кузина, я вас понял. Вы хотите устроить… мышеловку, не так ли?

– Вот именно, кузен, – ответила Амалия. – Итак, месье Марешаль, отзывайте своих людей и возвращайтесь к нам. Сегодня ночью нам придется хорошенько потрудиться.

Туман рассеялся. Наступил вечер, а за ним и ночь. Сумерки сгущались над «Мечтой», и судно, сверкая огнями, медленно двигалось по направлению к Нью-Йорку. Высокая труба выплевывала густой серый дым, почти неразличимый в ночи. Казалось, что внутри парохода сидит великан и пыхтит гигантской трубкой.

«Мечта» коротко прогудела, и издали ей отозвался гудком другой пароход, возвращающийся в Гавр, а может, в Саутхэмптон.

Гудок спугнул фигуру, стоящую на палубе под прикрытием мрака. Она метнулась к стене и прижалась к ней. Однако пароход больше не ревел, как раненое животное, и фигура, немного поколебавшись, короткими перебежками пересекла палубу в направлении каюты № 9.

Дверь была заперта, что, однако, не смогло остановить неизвестного. Он достал из кармана ключ и, вставив его в замочную скважину, осторожно повернул. Еще один поворот, и путь в каюту оказался свободен. Толкнув створку, ночной гость на цыпочках прокрался внутрь.