— Вряд ли… — Кит сделал паузу и задумчиво почесал нос. — Центровые теперь между собой грызню устроили. Половина старших сгинула. И пока остальные выясняют, кто теперь главный, они уязвимы. И, насколько знаю, октябрята этим уже воспользовались. А, значит, и нам пора. Пока Комса одна сюда не полезет.

— О как! А вдруг энгельсские вернутся со своей убер-вафлей. Ты же видел, на что она способна. Она у них, вроде, одна. Но и её хватило. Этот их глав-фашист разлился-то не на шутку теперь.

— Лётка — это одна из тех больших проблем, о которых я бы хотел поговорить с вами подробнее. И совсем не из-за авиационных пушек… Точнее, не только из-за них… Но об этом позже. Сейчас они будут заняты наведением порядка в Капроне. Иначе без твёрдой руки там все разбегутся вместе с их припасами. — Командир встал с подоконника и начал прохаживаться туда-сюда перед кроватью, время от времени поглядывая на Василису, приканчивающую банку джема. — Как я сказал, сейчас самое время воспользоваться слабостью Центровых. Октябрята атаковали Крытый рынок. Вроде как даже захватили уже. Там запасы алкоголя на год вперёд. И цирк рядом. Центровые так просто это всё не отдадут. А значит — как только опомнятся — подтянут силы с Речного и с Дзержинки. И попытаются отбить.

— «Дзержинка» — это бывший институт внутренних войск. Носил имя Феликса Эдмундовича Дзержинского. Основателя той организации, в которой твой папа работал. — Я пояснил Василисе, с любопытством слушавшей Кита, словно загипнотизированной его хождениями, от которых у меня опять начала кружиться голова. — Около университета. Знаешь где это?

— Ага… — Она кивнула и сунула в рот последнюю ложку джема. — У меня там мама работала. Преподавателем.

Кит прислушался к нашей короткой беседе и продолжил:

— Вот как раз об этом я хотел с тобой поговорить, Вася. У вас были ключи от правительственного бункера, в котором вы прятались. И ещё несколько — они открывают другие выходы из вашего бомбоубежища. В другие коридоры. Вы по ним не ходили?

— Ходили. Но только до канализации. Там крысы живут. Я их боюсь. А Митя один не пошёл. Тоже боится. Хоть и врёт, что нет.

— Думаешь, через них можно незаметно пробраться в университет? — Я сложил два и два. — За исследованиями по эпидемии и прочей инфой?

— К сожалению, нет. Университетское бомбоубежище не связано с остальными. И, скорее всего, давно разграблено. Но мы разведали те тоннели, в которые ребята побоялись пойти. — Он кивнул на Василису. — Один, судя по всему, ведёт на север, к военным заводам в Ленинском районе. Туда мы пока не совались. Насколько знаю, заводские бомбоубежища уже давно были в запустении. И возможно туда уже ленинские забрались. А вот второй ведёт куда-то примерно в район университета.

— Что значит «куда-то»? Это ж не так далеко, как заводы. Чего ж не проверили? — Я убрал поднос в сторону. Самочувствие улучшалось с каждой минутой.

— В том направлении на переходе из канализационной сети — дверь с электронным кодовым замком. Который до сих пор работает. У него откуда-то идёт питание. И ключей от него у нас нет. — Кит остановился напротив девочки и обратился к ней. — Вот я и хотел спросить тебя про него, Вася. Может папа что-нибудь говорил про это? Может тебе или Мите код диктовал? Может записи какие-то оставлял?

Девочка задумалась, попереводила взгляд с него на меня и обратно и пожала плечами:

— Вроде нет… Но он куда-то ходил в ту сторону, когда нас привёл. Потом вернулся и ушёл домой. Сказал ждать помощи… И уже больше не пришёл… — Она спрятала взгляд и украдкой вытерла глаза.

— Может ещё что-то говорил, когда уходил? Можешь точно вспомнить? — Кит продолжал напирать, не смотря на расстройство девчонки.

— Да погоди ты… — В последнее время я сильно поднаторел в общении с маленькими девочками в расстроенных чувствах. — Держи. Я уже совсем наелся.

И отдал Василисе свою половину шоколадки. Приняв подарок, она сунула её в рот целиком и продолжила смотреть в пол. Прожевав лакомство, она шмыгнула и снова заговорила:

— Он говорил, что когда за нами придут, нужно будет обязательно сказать спасателям, кем он работал и наш адрес. И про других ребят тоже, где они живут… Жили.

— А где вы жили? — Опять не стерпел кадет.

— Театральная площадь, дом один, дробь тридцать семь… Квартира девять.

— Один… тридцать семь… девять… — Задумчиво произнёс Кит и вопросительно посмотрел на меня.

— Одна тысяча девятьсот тридцать седьмой. — Я улыбнулся ему в ответ. — Папа-то, похоже, настоящий чекист был. С юмором!

Судя по тому, что Кит улыбнулся мне в ответ, историю он в школе учил. Присев перед девочкой на корточки он взял её за руку и легонько потряс.