— На этой неделе я ожидаю известий из Тулея. Ваш эдикт должен уже дойти и до них.

— Да, мне всего интереснее, как воспримет указ Тулей. У них с рыцарством давние связи. Но Тулей, как почти все города в наше время, живет в страхе: он боится вторжения, боится чумы, боится лишиться доходов. Я буду пристально следить за Тулеем. — Тавалиск подвинулся на шаг, чтобы взять кисть винограда, наступив при этом на руку швее, подрубавшей теперь его плащ. — Раз уж у нас зашла речь о славном городе рыбаков — что слышно о нашем рыцаре?

— Несколько дней назад, ваше преосвященство, он был замечен на подходе к городу — он шел вместе с мальчиком, который раньше следовал за ним.

Архиепископ полюбовался собою в зеркале.

— Его девка все еще у нас?

— Да, ваше преосвященство. Но позвольте почтительно заметить вам, что рыцарь не скоро вернется в Рорн.

— Ах, Гамил, у тебя удручающе короткая память. Минуту назад ты восхвалял мою предусмотрительность. Я буду держать эту девку сколько потребуется: месяцы и годы. Я знаю, что в конечном счете она нам пригодится, — а Рорн уж как-нибудь обойдется без одной из своих шлюх.

— Если это все, я попрошу вашего позволения удалиться, ваше преосвященство. Мне тоже надо подготовиться к шествию.

— Я бы на твоем месте не трудился переодеваться, Гамил. Коричневый цвет тебе очень к лицу.

Таул проснулся от криков на улице. Он протер глаза и подошел к окну поглядеть, в чем дело. На улице толпился народ, выкрикивая что-то и размахивая флагами. Таул похолодел, разобрав эти крики:

— Долой рыцарей! Пусть убираются из нашего города!

На глазах у него толпа подожгла знамя с эмблемой ордена — кольцом внутри кольца. Люди, глядя, как оно горит, кричали «ура» и смеялись, а потом повалили по улице к центру города.

Таулу не хотелось верить собственным глазам и ушам. Впервые он осознал до конца, сколь велика враждебность к его ордену. Как случилось, что былое уважение сменилось ненавистью? Почему люди так ополчились на рыцарей?

— Мальчик! — потряс он спящего Хвата. — Я пойду завтракать один. Не выходи из комнаты, пока я не вернусь.

— А как же мой завтрак?

— Не приставай. Я скоро приду. — Таул спустился вниз, решив выяснить причину волнений.

В общем зале за едой и выпивкой сидело немало народу. Таул подсел к какому-то человеку, который довольно подозрительно взглянул на него и стал собирать посуду.

— Прошу вас, сударь, не уходите из-за меня. Я не хочу причинять вам беспокойства.

Незнакомец, услышав учтивую речь, успокоился.

— Вы уж простите мое невежество, но ваш вид невольно внушает...

— Зачем же судить о человеке по его росту? Даже маленький человек может иметь при себе большой нож, — привел Таул известную среди путешественников пословицу. Таул был на добрую голову выше большинства мужчин и уже привык, что людям от его вида становится не по себе.

— Вы преподали мне урок, молодой человек, и за это я должен вас угостить. — Горожанин кликнул девушку-служанку и заказал ей принятый в Тулее утренний напиток — эль с козьим молоком.

— Вы, часом, не видели толпу, которая собралась у гавани? — Таул поморщился, отпив глоток, — он вырос на болотах и не питал любви к козьему молоку.

— Как же, видел. Плохо дело, — устало покачал головой тулеец. — А все из-за проныры архиепископа. Он только что изгнал рыцарей из Рорна.

— Когда это он успел? — небрежно спросил Таул.

— Я только сегодня услыхал об этом. У нас тоже нашлись такие, которые хотят этого же.

— Те, что шумят на улицах?

Собеседник Таула беспокойно огляделся.

— Берите выше.

— Я думал, Тулей в дружбе с Вальдисом.

— Никто на юге не дружит с Вальдисом с тех пор, как там стал править Тирен. Он норовит захватить все торговые пути на север и восток — и при этом то прибегает к силе, то обзывает нас еретиками. — Горожанин приложился к своей чаше. — Тулей в большом долгу перед рыцарями. Около ста лет назад они помогли нам отразить нападение варваров, пришедших с моря. Никто этого не забывал, пока дело не коснулось нашей собственной шкуры. Тулей живет торговлей. Гибель нашей торговли означает и нашу гибель. Мы имеем хороший доход, поставляя Рорну наши вышивки и рыбу. Если Рорн захиреет, захиреем и мы: Вальдису не нужны вышивки и рыба нашего улова. — Горожанин с подозрением взглянул на Таула: — Ты сам-то откуда, парень?

— Я родом с Великих Болот. — Таул потянул из чаши, глядя незнакомцу прямо в глаза.

— Ну, юноша, мне пора. Надо рыбу почистить и засолить хотя засол теперь обходится дороже по милости рыцарей. Они прибрали к рукам все солеварни. — Тулеец встал с тяжелым вздохом. — Заваривается крутая каша, но не один Вальдис вертит ложкой в горшке. Рорн и Брен тоже не прочь помешать варево. — Горожанин учтиво поклонился Таулу. — Желаю тебе доброго дня и побольше рыбы.

Таул, простившись с ним, решил выйти в город и поглядеть, что станут делать недовольные.