— Да, госпожа, — с пафосом произносил он, — я вижу, как ваша дочь желает еще одного ребенка. Пусть вознесет молитву богине Хаске, и ее желание исполнится.

Толпа одобрительно загудела. Гадальщик, взяв за руку какого-то мужчину, устремил взор к небесам.

— Вы, сударь, испытываете нужду в деньгах.

Таул только улыбнулся, подумав: «Покажи мне такого, кто не испытывал бы в них нужды». Гадальщик же, помолчав для пущего эффекта, произнес:

— Вы найдете семь золотых под полом собственного дома.

— В каком месте?

— В двух шагах за порогом, — ответил гадальщик скучающим тоном, давая понять, что он выше подобных мелочей. — Что до вас, сударыня, — обратился он к женщине, собравшейся уже уходить, — то перед вами открывается большое будущее.

Женщина остановилась, и он, взяв ее руку, снова воззрился на небо, а после прикрыл глаза, словно ожидая прозрения.

— Вы будете шить самой королеве.

Женщина призналась, что действительно подрабатывает шитьем, и толпа разразилась восторженными рукоплесканиями. Таул хотел уйти, но гадальщик остановил его.

— Вы, сударь! — Таул затряс головой и отступил, но гадальщик уже поймал его за руку. Сжав ладонь Таула и глядя в небо гадальщик сказал: — Вы, сударь, ищете мальчика. — Таул сохранил непроницаемый вид, и прорицатель продолжал: — Здесь, в городе, вы его не найдете. Вам следует обратиться к ларнским оракулам — они скажут, где его искать. — На миг Таул встретился взглядом с гадальщиком, и тот отошел. — Сударыня, дайте мне вашу руку. Вы вдова и желаете выйти замуж снова...

Таул пошел прочь, задумчиво потирая подбородок. Он никогда не слышал ни о Ларне, ни о тамошних оракулах. Он пытался выбросить слова гадальщика из головы. Но они уже легли тяжелым грузом на его душу, и Таул решил разузнать о Ларне побольше.

Вскоре он пришел к таверне, указанной Меган, и юркнул внутрь, радуясь избавлению от шума и толкотни. Он сел в темном углу, с наслаждением дав отдых еще слабым ногам. Девица с кислым лицом, подойдя, осведомилась вместо приветствия:

— Чего надо?

— Кружку эля.

Девица, оскорбленная скудостью заказа, презрительно отошла, вернувшись спустя долгое время с порцией сильно разбавленного напитка.

— Не скажете ли — Пончик тут?

— А кто спрашивает?

— Друг Меган.

Девица ушла в заднюю комнату. Вскоре оттуда появился человек — он смерил Таула взглядом и лишь потом подошел.

— Чего ты хочешь? — без лишних слов спросил он. Свет из окна не льстил ему, выставляя напоказ глубокие оспины на лице.

— Мне нужен нож.

— Какой?

— Длинный. — Таул надеялся, что денег у него хватит: подобный товар, подозревал он, в Рорне ценился дорого.

— Десять серебреников.

— Нет, не пойдет. — Таул сделал вид, что уходит. Уловка удалась.

— Восемь, — сбавил Пончик.

— Шесть.

— По рукам.

Пончик опять ушел на зады, а вернувшись, достал из-под полы нож — превосходный, как с удивлением заметил Таул. Контрабандный товар, без сомнения. Таул уплатил деньги и встал.

— Между прочим, — сказал он, — ты случайно не слышал что-нибудь о Ларне?

Пончик, испытующе посмотрев на него, покачал головой.

У Таула осталось чувство, что тот знает что-то, но не хочет говорить. Рыцарь опять вышел на яркий свет дня и направился обратно к Меган. Гадальщик бросил семя в благодатную почву, и Таул решил непременно найти кого-нибудь, кто бы мог рассказать о Ларне и его оракулах.

Джек был на расстоянии вытянутой руки от Мелли, когда она умчалась прочь, не видя и не слыша его. Чуя, что погоня приближается, Джек рванул в сторону. Он ничем не мог помочь своей спутнице — оставалось утешаться тем, что у нее хотя бы есть лошадь. Неопытному глазу Джека Мелли показалась превосходной наездницей.

Он бежал со всей быстротой, на которую были способны его длинные ноги, через хворост и поваленные стволы, с трудом переводя дух. Оглянувшись назад, он оступился и вывихнул лодыжку. Упав на сырую лесную подстилку, он снова поднялся и попытался опереться на больную ногу, но не смог удержаться.

— Черт! — выругался он шепотом — отчасти от боли, отчасти от злости. Теперь оставалась только спрятаться — с вывихнутой ногой далеко не уйдешь.

Быстро оглядевшись, он заметил неглубокую канаву, доковылял до нее, поспешая как мог, и свалился на дно. Там оказалось не слишком приятно: стенки поросли грибком, а внизу стояла холодная, пахнущая гнилью вода. Нисколько не чувствуя себя защищенным, Джек улегся в ледяную купель и забросал себя сверху мокрыми опавшими листьями. Вода сразу промочила плащ и штаны, пробрав Джека холодом до костей.

Он начал испытывать некоторый стыд — за Мелли гонятся люди Баралиса, а он залег в канаве, словно трус.

Джек нисколько не сомневался в том, что погоню снарядил Баралис. Если в замке кто-то и смыслит в колдовстве, то это королевский советник. Молва гласила, что он занимается древней наукой, однако Баралис был слишком могуществен, чтобы кто-то отважился сказать об этом вслух, а уж в глаза ему — и подавно. Джек почувствовал это и на себе. Когда он переписывал книги, ему порой делалось дурно и начинала болеть голова.