«Какая же она красивая!» – невольно восхитился он.

– Что? Нет? – спросила Вера, и надежда угасала в её светлых глазах.

– Нет…

Она прислонилась спиной к стене и стала тихонько сползать вниз, закрыв лицо руками, но Павел поддержал её.

– Что делать? – тихо спросила женщина. – Сыночек мой, сыночек! Как жить? Как теперь жить?

– Он найдётся, – стал уговаривать её моряк. – Обязательно найдётся!

– Что делать? Как теперь жить? – повторяла она.

– Вам надо подкрепиться. Я принёс продуктов.

– Я не хочу…

– Надо!

– Как я могу думать о еде, если мой сын где-то один… на улице. Он же совсем ещё маленький! Он голодный, ему холодно… И страшно! А если с ним что-то случилось? А если его кто-нибудь…

– Вера, так нельзя! – продолжил уговаривать её Павел. – Своими терзаниями вы ему не поможете.

Потом он взял безвольное тело несчастной матери на руки, усадил в кресло, положил мокрое полотенце на её лоб. Женщина замолчала и замерла в оцепенении, пока Павел раскладывал на низеньком журнальном столике принесённую из магазина снедь.

– Вам нужны силы. Выпейте вина. Здесь вот… продукты.

Мужчина почувствовал, что и сам невообразимо проголодался. Он вспомнил, что вчера успел только позавтракать.

– Давайте выпьем вина и поедим. Нам обоим надо подкрепиться.

Он разлил вино в гранёные стаканы.

– Пейте! Вам надо успокоиться! – Он подумал, что нужно было купить для неё какое-нибудь успокоительное. – Красное сухое вино полезно, – сообщил он, чтобы как-то уговорить её.

Она сделала несколько глотков, надкусила бутерброд и продолжила сидеть с отрешённым видом, откинув голову на спинку кресла.

Заплакал ребёнок, и Вера как будто очнулась. Взяла девочку с кровати и стала укачивать, напевая колыбельную. А Павел смотрел на эту сцену с умилением.

– Извините, мне надо её покормить, – сказала она.

– Конечно. – Он с готовностью поднялся и вышел, с ужасом подумав о том, что заставил выпить алкоголь кормящую мать…

Постучав утром в номер Веры, он тут же услышал звук открывающегося замка. Увидел её заплаканное лицо, опухшие от слёз глаза.

«Даже сейчас красивая», – подумал Павел.

– Вы не спали? – спросил он.

– Нет, – ответила она, – не могла уснуть…

– Вера, мне нужно в Казань, к родителям. Очень нужно.

– Конечно. Не понимаю вообще, почему вы должны со мной возиться. Хотя не представляю, что бы я без вас делала… Спасибо вам.

– Я сегодня же вечером вернусь. Слышите?

– Слышу, – она чуть заметно улыбнулась.

– Пообещайте мне, что с вами ничего плохого не случится.

– Что ещё может случиться…

– Но всё-таки… возьмите себя в руки.

– Обещаю.

После ухода Павла она покормила грудью проснувшуюся дочку, заметив, что молока почти нет.

«До годика докормить, кажется, не получится», – с сожалением подумала Вера. Она уже знала, как может подействовать стресс на кормящую мать: когда родился Егорка, она училась на последнем курсе художественного колледжа, и молоко у неё пропало во время очередной сессии.

– Не наелась? – с грустной улыбкой спросила она у дочки, не сводящей с матери непонимающего взгляда. – Подожди, лапочка. Сейчас смесь заварю и докормлю тебя.

Взяв кипяток у дежурной по этажу, приготовила детское питание. Потом, когда сытая малышка спокойно засопела в коляске, Вера собралась и отправилась с ней вместе на Казанский вокзал, в линейный отдел милиции, где ей любезно порекомендовали возвратиться домой и обратиться с заявлением о пропаже ребёнка по месту жительства.

– Там наши коллеги знают, что делать. Фотографию мальчика им принесёте, они оформят всё как надо, отправят куда следует. Составят ориентировку, объявим здесь розыск. Если ребёнок в первый день не нашёлся, значит, это… в общем, скорее всего, будет долгая история, – «успокоил» несчастную мать страж порядка.

– Нет, я не поеду.

– У вас даже его фотографии нет! Как искать-то? Гражданочка, вы что, не понимаете?

– Ну давайте хоть фоторобот составим! Как же так? Нельзя ведь совсем ничего не делать!

Веру отвели в другой кабинет, и с помощью девицы в лейтенантском звании, не вызвавшей почему-то у Веры никакого доверия, она, промучившись почти час, составила фоторобот. Катюшка весело агукала в коляске, теребя игрушку.

Изображение на распечатке лишь отдалённо напоминало Егорку, но ничего лучшего, увы, не получилось…