И я навалился на женщину, припав к ней, как голодный теленок припадает к мамке. Ну да — грудь у нее тоже была великолепна.

Уже когда и я, и она насытились (и не раз!), и лежали рядом в постели, касаясь друг друга бедром, я все-таки решил поинтересоваться — с чего это вдруг у женщины возникла идея переспать с каким-то там рабом-ворком? Тем более что я моложе ее как минимум лет на десять. Вернее — мое тело моложе. И тогда Искильда, проявившая в постели недюжинное умение и страсть спокойно сказала, что готова спать со мной каждый день, и позволять мне делать с ней все, что угодно. Только пускай я вылечу ее бесплодие. На дорогого, сильного мага у нее не хватит денег, а хозяин отказывается лечить бесплатно. Ему на всех плевать. А они, слуги, знают, что я тоже маг, и маг очень сильный. И смогу помочь ей в ее беде. Денег у нее немного, да и зачем мне деньги? Все равно хозяин увидит — отберет. Рабам не положены деньги. Но вот ублажить меня она сможет всегда — когда и как я захочу.

Ну что сказать…хорошо иметь под рукой готовую на все любовницу, тем более ту, которая управляет слугами и слово которой кое-что да значит в этом доме. И мне было с ней на самом деле хорошо — аж в ушах зазвенело, как хорошо! «Изголодался». Но вот только не хочется мне…так. Как-то это по-скотски. Я в постели постоянно буду думать о том, что эта женщина пришла ко мне отрабатывать долг, а не потому, что я такой классный любовник и она меня хочет. Не знаю, как другие — но у меня от таких мыслей сразу бы все упало. И потому я честно сказал Искильде то, что думаю по этому поводу.

Нет, никаких грубостей, боже упаси! Всего лишь предложил завтра меня как следует накормить, а потом выбрать помещение, в котором я буду ее лечить. И не надо никаких плат, тем более платить своим телом — я сделаю ей все «за так». Ну а если она все-таки надумает меня навестить — всегда буду рад, так как давно не встречал такой искусной любовницы. И это была чистая правда. Давненько я без женщины! Эх, Аурика, как же тебя жаль! Мне с тобой было хорошо. Но что поделаешь — война, а на войне бывает, что теряют друзей. И остаются они жить только в твоей памяти.

На следующий день я провел операцию — прямо в комнате Искильды. И на удивление — после операции не так уж и сильно устал. А когда подсоединялся к ауре пациентки, как-то узнал диагноз этой женщины. И устранил причину ее бесплодия.

А следующей ночью она пришла, и мы снова занимались с ней любовью. И была женщина такой горячей, так яростно откликавшейся на ласки, что…в общем, уходя, она сказала, что надеется от меня забеременеть. После ее слов я просто вытаращил глаза и ничего не смог сказать по этому…хмм…поводу. Видя мое оцепенение Искильда верно поняла ситуацию и с улыбкой сказала, что ничего от меня не требует, и вообще — если я скажу, что являюсь отцом ее ребенка, она только покрутит пальцем у виска, мол, совсем спятил этот парнишка! Но при всем при том она мне дважды благодарна — и за лечение, и за дитя, которое возможно родится магом. Ведь маги родятся только у магов?

И тогда я понял ее желание родить от «какого-то там раба». Я ведь не был «каким-то там рабом». Я был магом. А если в семье простолюдина родится маг — считай, будущее его родителей обеспечено навсегда. Если конечно они вырастили хорошего, правильного сына или дочь. Он не даст им умереть в старости, и поддержит лечением и финансами. Ведь все маги обеспечены, или даже богаты! Посмотреть только на то, сколько денег зашибает хозяин дома! А я не слабее Велура!

Так что я теперь стал чем-то вроде призового быка-производителя, и судя по всему, мне следует ожидать нашествия претенденток на комиссарское тело. Это было смешно, и одновременно…да почему бы и нет? Я что, давал обет безбрачия? Или как там это называется, когда не занимаются сексом…вот! «Целибат». Так я никакой не чертов целибатчик! Я практик, и даже циник в теле молодого парня, в теле, которое просто-таки кипит от бурлящего в ней тестостерона, и которому регулярно снятся эротические сны. Да, чего греха таить…еще как снятся! Так почему бы не воспользоваться случаем? Который сам плывет мне в руки…нет, не в руки.

— Говори…

— Господин… — тот, к кому обратился хозяин кабинета, неловко заерзал на коленях. Стоять так было неудобно, жестко, хотя пол и застелен ковром. Драгоценным ковром, вышитым золотыми нитями. Ковер изображал сцену того, как ангелы Создателя изгоняют из мира адептов черной магии. Адепты явно были этим недовольны, вопили, нанизанные на золотые копья, и размахивали здоровенными книгами, непонятно как удерживаемыми одной рукой. Ангелы здорово походили на солдат дворцовой стражи в своих золотых же доспехах, и любой зритель мог поставить вонд против медяка на то, что моделями ткачу служили эти самые бойцы гвардии.

— Господин! — после паузы, задохнувшись от волнения, продолжил докладчик — Лекарь Велур с помощью своего мутагена произвел из простого ворка могущественного мага! Лекаря!

Мужчина, что сидел в черно кожаном кресле расшитом золотом (в этом доме явно очень любили золото), насторожился, даже наклонился вперед и посмотрел в макушку коленопреклоненного собеседника. Его красивое, холеное лицо сделалось хищным, губы изогнулись в гримасе недоверия, даже отвращения.

— Ты врешь! Этого не может быть! Лекарь сам мне говорил, что не может сделать из простого человека ни лекаря, ни боевого мага! Как ты смеешь мне врать?! Я вырву твой поганый язык! Мерзавец!

— Простите, господин — голова докладчика уперлась в ковер, зад его приподнялся и встал прямиком в направлении отдушины, видневшейся наверху, у самого потолка. Казалось, он целится задом в того, кто сейчас сидел за этой отдушиной с небольшим боевым арбалетом и смотрел за каждым движением посетителя — не посягнет ли он на жизнь и здоровье Великого?!

— Господин, это правда! — глухо прозвучал голос человека, согнувшегося в три погибели — Он и меня лечил, этот ворк! И других лечил! Например, нашу домоправительницу вылечил от бесплодия! Да что домоправительницу, он самого Велура вылечил! И не только вылечил — он его тело изменил! Теперь Велур не толстый, и ноги у него длиннее стали! Даже излечил его от хронической дурной болезни, которую тот некогда подцепил, и которая мешала ему иметь дело с женщинами! Вот!