Отойдя метров на десять, я расслабился, и держа один из ножей в правой руке, метнул его несильным кистевым движением. Сильно бросишь — можешь и руку отмотать, потом болеть будет. Да и кроме того — какая необходимость сильно бросать с такого расстояния? Потом задолбаешься вытаскивать нож из пенька.

Нож со стуком врезался близко к центру кружка, и я метнул второй — он вонзился рядом. За спиной раздался громкой вздох, и голос рыжего (его звали Гер), с нотками зависти пробормотал:

— Эх, как я бы хотел так научиться!

— Зачем? — не выдержал я — Зачем научиться?

— Ну как… — растерялся парень — Я бы тогда в наемники пошел! Я в смысле насчет того, чтобы научиться драться. Не только ножи метать! На мечах драться, на кулаках, на копье! Наемники удачливые, они много денег заколачивают! Трофеи, опять же. И девки их любят! А щас чо…

И он досадливо помотал головой:

— Нищий! Только и есть, что портки, да рубаха. Работаю за еду и за медяк в день. Это что, хорошо?

— А как ты здесь оказался? — вяло поинтересовался я. Мысли у меня были заняты совсем другим. Однако контакты с аборигенами следовало налаживать. В жизни пригодится!

— Ну как… — хмыкнул парень — Дали моим родителям золотой, и отдали они меня в услужение на пять лет. Ну а что? Я тут сыт, одет, обут…даже медяк дают. А дома жрать нечего было. Конь сдох от болезни — на чем пахать? Только брать в аренду у соседа. А он сука такие деньги ломил! А за золотой чего-нибудь прикупят. Да и есть у меня мыслишка, что не золотой им дали, а побольше. Только мне ничего не сказали.

— А почему согласился? — искренне удивился я — Тебя же фактически в рабство продали!

— Не…не в рабство — сказал парнишка и покосился на мой ошейник — Я ведь могу уйти. Только тогда с родителей деньги взыщут. Вот и не ухожу. А так бы давно уже сбежал. Хозяин шибко лютый мужик, чуть что — пороть! Чуть что — палкой по башке врежет! Тебя вон не трогает, хоть ты и раб, а нас лупит почем зря.

И тут же перешел на другую тему:

— Слушай, а ты топоры умеешь метать?! Ну…как ножи!

— Я все умею метать. И топоры, и ножи, и все, что втыкается и не втыкается — усмехнулся я. И это было правдой. Пунктик такой у меня. Ну…можно назвать «сдвигом по фазе». Есть свободное время, надо подумать — я беру ножи, и начинаю их метать в цель. Обычно заранее готовлю себе такой «тир». И не только ножи — лопатки, топоры, сюрикены — если есть. Кто меня знает — давно уже привыкли, только иногда подхихикивают. Мол, смори, какой циркач! Ишь, как старается! Будет ему работа, когда воевать надоест! В цирк пойдет! Там в цирке все клоуны разбежались — он один будет! Ага, шутники. Но меня этим не пробить. Хочу, и буду. Ну вот нравится мне это дело, и думается легко под стук ножей. И еще заметил — чем глубже я ухожу в свои мысли, тем точнее попадаю в мишень.

Вернее…было так. В далеком прошлом. Очень далеком прошлом, кажущимся теперь даже нереальным.

— А меня научишь? — сквозь мысли слышу голос парнишки — Ну…драться, ножи метать! Я видел, как ты положил тех двух парней! Они же в два раза шире тебя были, и весом раза в два! А ты их свалил! Я бы тоже так хотел!

Я посмотрел на парня оценивающе…хмм…лет пятнадцать-шестнадцать, так-то парень крепкий, видно, что привык к тяжелому физическому труду. Развитой парень. Можно его использовать как спарринг-партнера…если, конечно, надумаю. Научить его паре приемов, ударам, показать, как правильно работать ножом. Почему бы и нет? В жизни пригодится. И рассказать, какова обычно судьба наемников. Как здорово это — получить в живот двадцать сантиметров заточенной стали. Ранения в брюхо очень, очень болезненны! И без мага-лекаря практически неизлечимы. Даже если выживет, на всю жизнь останется инвалидом. А инвалиды в этом мире долго не живут. Если, конечно, они не какие-нибудь богатеи.

— Научу…позже! — киваю я, вытаскивая ножи из пенька, и отхожу еще шагов на пять дальше, чем то расстояние с которого метал. Отсюда попасть труднее, но. и в этот раз я все-таки попадаю в середину кружка. Умение не пропьешь, как у нас говорят! Руки-то помнят!

Вспоминаю про парня, машу ему рукой, он радостно подбегает и протягивает топор. Топор, как топор — такие куют на Руси с доисторических времен. Кстати, здесь бы лучше колун применять, только почему-то никто до этого не додумался. Дрова колоть топором — это довольно-таки глупо. Замучаешься вытаскивать его из пенька.

Прикидываю вес топора на руке, помахиваю им, чтобы мышцы запомнили, а потом размахиваюсь и бросаю топор в чурбак. Стук! В центре мишени. Как там и был. Даже на душе стало как-то…хмм…полегче. Не совсем уж я такой пропащий! Не совсем ботан! И мальчишка добавил настроения — радостно хохочет, хлопает в ладоши! Ну…чудак, да и только.

Думаю — на кого он похож? И тут же вспоминаю — Антошка из мультика моего детства! Тот, что «рыжий, рыжий, конопатый, убил бабушку лопатой!». Вихрастый, весь в конопушках, белозубый — хороший парнишка, мне нравится. Может когда-нибудь и пригодится. Надо запоминать людей, с которыми общаешься. Не нужно их терять.

Отхожу еще дальше, уже на пределе броска. Отсюда попасть проблематично. Сосредотачиваюсь…хоп! В чурбак попал, в кружок — нет. Досадливо ругаюсь. Второй нож ушел туда же, только с противоположной стороны чурбака. Нет, ну так-то я в корпус конечно же попаду, но…это все, на что способен с такого расстояния.

Делаю еще пять шагов под восхищенный присвист мальчугана. Расстояние примерно двадцать пять метров. С такого расстояния некий Скиттер Вон снял вражеского часового на Второй мировой войне. Официально зафиксированный случай в истории. Этот самый Вон был индейцем, который с детства тренировался в метании ножей, а потом с помощью томогавков и ножей охотился на дичь. И не потому, что он был таким сторонником традиционных индейских ценностей, просто патроны очень дороги, и надо было экономить деньги. Ну а потом Скиттер Вон зарабатывал на жизнь, выступая на ярмарках, в цирке. Я читал о нем.