— Стал бы, — Сухо отзывается Аракел, не спуская сосредоточенного взгляда с глаз Вольграна. В комнате вновь воцаряется тишина. Разговор кажется испытанием.

Рида усмехается.

— Я прошу позвать твою дочь и выслушать обе стороны. Сколько бы ненависти у тебя к моей семьи не было, я знаю — тебе тоже не нужна война.

— Не слишком ли самоуверенно? — Глаза альфы Райлемской ареи продолжают кровавый блеск, тон сбавляется.

— Ты из-за недоразумения обречешь людей на гибель. Не только своих, но и моих. Наши силы равны, победителей не будет, — Холодность звука проникает под кожу присутствующих. Аракел, несмотря на свою воинственность, пытается воззвать к разуму главу семейства Рида. Не хочет из-за родовых драм уничтожать целые стаи. Он четко понимает, что на месте Вольграна дал бы своему заядлому врагу шанс поговорить и решить мирным путем. Этого он ждет и от Вольграна Рида.

— Мой сын готов извиниться перед Альдери. Для этого он здесь со мной, — Продолжает Аракел.

— Ты думаешь, извинений будет достаточно?

— Я готов к бою с тобой. Только ты и я. Не обрекай наших людей на верную смерть.

— Отец, нет! — Во время спохватывается Айк. — Я сам буду сражаться! Это мой промах!

Аракел переводит грозный взгляд на сына, желая наказать за неуважение к разговору старших, но тот не тушуется и удерживает взгляд. Айк настроен решительно, больше не намерен позволять отцу решать за него созданные им проблемы.

— Тогда вместо своего отца пойду я, — Кристен не медлит со встречным ответом.

Ситуация развивается явно не так хорошо как хотелось главе семейства Рассарман. Но все же лучше чем война. Аракел не тешит себя надеждами на легкий исход событий. Знает о глубокой ненависти всех представителей Рида и иллюзий не питает. С другой стаей было бы проще — давно бы пожали мирно руки.

Гордость Аракела не позволяет просить о мирном разрешении конфликта ещё раз.

— Вашу бравость мы оценили. Но решать будут старшие, — Лаконично произносит Вольгран. Красные радужки альфы вновь преобретают привычный серый оттенок.

Наэлектризованость стойко блуждает в пространстве комнаты, кажется, все стоящие рядом приняли неизбежность, каждый сейчас думает о своем. Два вожака бестрастно смотрят в глаза друг другу.

— Да у вас тут целая заварушка намечается, — Доносится со стороны распахнутых дверей. В женском голосе явно улавливаются ноты ироничного сарказма. Волки, увлеченные гнетом своей ненависти и злобы, не сразу заметили и почувствовали стоящий силуэт красивой девушки с шоколадными волосами, что сейчас подпирает дверной проем своим левым плечем, обтянутым коричневой кожей верхней куртки. Со скрещенными руками на груди она сканирует пространство, равнодушный взгляд скользит по находящимся в комнате. Черные джинсы плотно облигают её сильные стройные ноги, голени на замшевых черных каблуках также скрещены под стать рукам.

— Интересно… — с ухмылкой произносит Аракел, и разворачивается полубоком, чтобы ловить движения всех Рида. Айк застывает с напряжением и восхищением одновременно. Понравилась ему девчонка. Ослепила красотой. — Ты заведомо знаешь, что мой сын не врёт и осознано хочешь разжечь войну? Силы старые карманы жмут? Или тебе настолько безразлична жизнь твоих людей? — Продолжает Аракел, поворачивая голову влево, и бросает взгляд на Вольграна.

— Ты сейчас осознанно мне потакаешь, — Зло процедил спрашиваемый.

— Не будет никакой войны, — Сухо произносит Альдери и отрывается от деревянной балки дверного проёма, направляясь ближе к своему отцу.

На лицах мужчин рода Рассарман мелькает удивление, Айк слегка улыбается, его отец приобретает заинтересованное выражение лица.

— А я что-то не понял, — Обманчиво спокойно произносит Вольгран. — Когда это ты решила занять моё место и принимать тут решения?

— Когда осознала, что очень дорожу нашими волками, — Альдери останавливается рядом со старшим рода Рида, коньячные глаза впиваются в стальные. Отец и дочь мысленно сражаются на наточеных ножах.

Все находящиеся понимают, что страх у девчонки отбит напрочь.

Для поведения волчиц неповиновение старшему самцу считается наивысшей дерзостью, детей с детства учат уважению, бунтарский характер является редким исключением среди женской части стай.

— Как такое возможно, что твоя дочь избавилась от волчьей ипостаси? — Задумчиво произносит Аракел посреди привычно-воцарившейся тишины.

Но никто не спешит к нему с ответом. На глазах у всех разворачивается очередная семейная драма, дочь и отец яросно уничтожают друг друга взглядом, давая понять всем находившимся, что между ними совсем все не гладко.

— Его сын всего лишь молодой неконтролирующий себя похотливый самец. Он не стоит того, чтобы горело пламя в твоих глазах, а руки поднимались на чужие жизни, — Тихо цедит девушка, не прерывая зрительного контакта. — Отец ты конечно не очень, но смерти твоей я тоже не хочу.

Двое сторонних наблюдателей приподнимают брови в немом вопросе, а Айк прикрывает глаза, скрип его челюсти разносится по комнате под стать отцу ранее. Злостная дрожь пробивает тело молодого парня, бескомпромисное поведение нахалки вызывает бурю, ему приходится напрягать весь здравый разум чтобы не кинуть лишних слов в её сторону, наломав еще больше дров. Впивается в неё своим потемневшим взглядом и мысленно хлестает грубиянку ремнем по голой заднице, срывая жалостливые стоны с её губ. Ему ещё никогда не хотелось так наказывать девушку, но эта явно требует жесткой порки. Руки сжимаются в побелевшие кулаки, дыхание учащается.