— В Райлеме ты имеешь ввиду Вольграна и Рамелию?

— Нет, в их стае есть еще одна истинная пара.

— Почему ты считаешь истинность проклятием? — Сын искоса смотрит на отца. Глаза того внимательно следят за темной дорогой.

— Видел как из-за потери истинного другой либо умирал от тоски либо сходил с ума. Им даже на расстоянии тяжело без друг друга находится. Вольгран в походе через пустыну с ума сходил, пока Рамелия в их доме оставалась. Не мне конечно судить, личного опыта нет, но выглядит удручающе.

— Но Вольгран ведь жив? И вроде не сошел с ума? — Настойчивость Айка показывает его откровенный интерес к явлению истинности. В глубине души ему тоже хочется обрести свою истинную. Книги говорят, что в таких парах все по другому — ощущения и чувства обостряются, жизнь преобретает очень яркие краски.

— Вольгран мертв душой. Чувства погибли вместе с Рамелией. Холодность и безжизненность читаются в его глазах. Я его знал совсем другим. Уверен, он держится только ради её памяти и детей. Стальная воля была дарована ему при рождении.

— Злость ведь — тоже чувства? А в Вольгране злость через край льётся…

— Это ненависть. Обреченная ненависть. Она вспыхнет даже в трупе. Не забывай, что он пережил. — Тихо ответил Аракел. Последние слова дались ему особо сложно. Горло сдавила немая боль. — Не знаю, сможет ли он когда-то простить.

— Ты думаешь, Вольгран отпустил нас сегодня с миром?

— Да, но нужно быть начеку. Я не знаю на сколько сильно он изменился. Всегда будь готов к любым поворотам событий.

Айк молча кивнул и вернул взгляд на ночную дорогу. Мысли сменяли одна другую, постепенно картина складывалась, хоть и тяжело было для осознания все услышанное этим вечером. Конфликт разрешился подозрительно просто, разум и без отцовских наставлений говорил оставаться настороже.

Арея Аранга, город Вартан

Трек Secrets от Unstable Son и Dcovers — для погружения в обстановку.

Музыка оглушает стены ночного клуба своими сдержанными ритмами техно, погружая танцующих в чувственные такты движений. Приглушенный свет озаряется редкими лучами стробоскопов. Мерцающий потолок заведения имитирует звездное небо и дарит эйфорическое блаженство, глубже погружая в чувственное состояние.

Рамир медленно скользит безразличным взглядом по танцующим, скрываясь за затемненными стеклами своей лоджии.

За барной стойкой столпотворение, человеческая молодежь нещадно тратит свои заработанные деньги. Текила льётся по стопкам, соль сыпиться на обнаженные тела разгоряченных девушек, виски мешается то со льдом то с колой, шампанское многообещающе пузырится в бокалах. Вытяжки добросовестно справляются с клоками дыма, выдыхаемыми преданной забвению публикой.

Людей всё больше привлекает танцпол, желание слиться в тесных контактах становится сильнее.

Равнодушный взгляд Рамира продолжает своё странствие по телам прожигателей жизни. Неведанный для него кайф, но такой прибыльный.

Волки в черных формах сосредоточено перемещаются по периметру клуба, внимательно следя за отдыхающими. Дисциплина отточена, переживать не за что.

— Всё ещё ищешь свою красавицу? — Рядом раздается низкий мужской голос, фигура высокого блондина останавливается слева от Рамира.

Рамир молча продолжает впиваться глазами, отмечая все изменения в траектории движения хрупкой девушки. Её голова медленно склоняется назад, волосы струяться по спине, в неторопливом танце она двигается в сторону по кругу, открывая свой лик для спрятавшихся за темным стеклом. Её веки опущены, губы приоткрыты, мимика застывшая. Рамир не замечает как внутренняя струна надежды лопается, разочарование прокатывается по венам, но он продолжает держать каменное лицо, к которому поднимаются его руки, в растирающих движениях снимая усталость. Трех-дневная щетина перекатывается под ладонями, оставляя покалывающий след. Он разворачивается к другу и жестом приглашает присесть на диване.

— Будешь что-нибудь? — Тихо спрашивает Рамир и садится рядом.

— Нет, я успел осушить стакан твоего самого дорого вискаря в баре пока наблюдал за красотками, коих там немеренно, — Отвечает блондил и гасит веселящиеся огоньки в глазах, принимая серьезное выражение лица. — Может ты наконец мне уже расскажешь?

— Что тебе рассказать, Рик? — Спросил Рамир. Его голова откинулась на спинку дивана, нечитаемый взор поднялся в потолок.

— Про твой задумчивый вид в последние несколько месяцев. Ты уходишь в себя время от времени, а я не могу понять что является причиной. Где тот Рамир, с которым можно было знатно подраться в зале, а после также знатно склеить девчонок?

— Возраст Христа приближается. Переоценка ценностей производится в сознании, — Рамир слегка ухмыляется и переводит взгляд на своего друга.

— Ты еще скажи, что в церковь ходить начал, — усмехается в ответ Рик. — Поведай мне о своем глубоком переживании. А именно о шатенках, в которых ты в последнее время вглядываешься как в количество нулей после единицы на своем банковском счете.

Поза Рамира не меняется, ни один мускул не дрогнул при упоминании его наваждения. Развалившись на диване с повернутой головой в сторону друга, он смотрит на приготовившегося внимательно слушать Рика.