Шрифт:
Сидни не отпускала его и уже была готова вцепиться ему в глаза; Брук выставил руки, чтобы оттолкнуть ее, и тут она увидела кокаин. Укусив его за запястье, Сидни выхватила пакет.
Когда она вскочила на ноги, Брук закричал и схватил ее за лодыжки, так что она упала. Но Сидни все же успела высыпать кокаин в воду.
– Вот тебе твой яд! – взвизгнула она. – Иди за ним. Бросайся в воду. Топись.
Сидевшие на камнях Питер и Саша засмеялись, когда Джастин поднялся на ноги, поднял Сидни и начал толкать ее в реку, пока она царапала ему лицо и шею. Ее ногти оставляли на его коже по четыре параллельных кровавых полосы.
– Я всем скажу! – орала Сидни.
Бруку удалось заломить ей руки за спину. Сидни кричала. Он же, улыбаясь, заставил ее опуститься на колени. Потом толкнул ее. Поставил ногу ей на шею, так что ее голова ушла под воду. Когда она начала захлебываться, он отпустил ее.
Сент-Джеймс скорее почувствовал, чем увидел, что леди Хелен повернулась к нему. Он как будто окоченел.
– Саймон!
Никогда еще его имя не звучало так отвратительно.
А Брук тем временем поставил Сидни на ноги, и она, высвободив руки, вновь набросилась на него:
– Убью… тебя…
Ей было трудно дышать, но все равно она ударила его в лицо и попыталась ударить коленом между ног.
Тогда Брук схватил ее за мокрые волосы, с силой оттянул назад голову и ударил ее. И этот, и другие удары гулким эхом отозвались в горах. Защищаясь, Сидни вытянула руки и вцепилась ему в горло. Ее пальцы все сильнее и сильнее сжимали его шею, но ему опять удалось перехватить ее руки. Однако на сей раз Сидни оказалась проворнее и впилась ему в шею зубами.
– Господи!
Брук оставил ее, шатаясь, вышел на берег и упал на песок, прижимая ладонь к укушенному месту. Когда он отнял ладонь, на ней была кровь.
Сидни выскочила из реки. Платье прилипло к ней. Она кашляла и терла руками щеки и глаза. Сил у нее совсем не осталось. Тут Брук пошевелился. Выкрикивая проклятия, он вскочил на ноги, схватил Сидни и бросил ее на землю. Сам он лег сверху и стал бить ее по голове и по щекам. Питер и Саша с любопытством наблюдали за ними.
Сидни извивалась под ним, кашляла, плакала, кричала, изо всех сил старалась сбросить его.
– Что тебе нужно? – рычал Брук, сдавливая ей горло. – Любви тебе нужно? Так получай.
Повозившись со своими брюками, он принялся срывать с Сидни платье.
– Саймон! – крикнула Дебора.
Она повернулась к Сент-Джеймсу и больше не произнесла ни слова.
И Сент-Джеймс понял. Он был бессилен. Он был в ярости. Он не боялся. Но он был калекой.
– Здесь утес, – сказал он. – Хелен. Ради бога, я не могу.
Глава 7
Хелен схватила Дебору за руку:
– Быстрее!
Дебора не двигалась. Она не могла отвести глаз от Сент-Джеймса. Когда же он отвернулся от них обеих, она протянула к нему руку, словно хотела удержать его.
– Дебора! – Леди Хелен выхватила у Деборы фотоаппарат и бросила его на землю. – Нет времени. Быстрее!
– Но…
– Давай!
Дебора как будто очнулась. Следом за леди Хелен она побежала к тропинке. И они стали стремительно спускаться вниз, не обращая внимания на пыль и грязь.
Внизу, на берегу, Сидни боролась с Джастином Бруком, словно обретая новые силы в страхе перед ним. Однако пока он справлялся с нею, его ярость стала садистской похотью. Ясно понимая, что у него на уме, Сидни была готова принять это.
Леди Хелен и Дебора одновременно оказались рядом с ними. Как бы силен он ни был, но с двумя женщинами тягаться не мог. Тем более что леди Хелен была в ярости. Через минуту все было кончено. Брук лежал на земле, задыхаясь и испуская жалобные стоны из-за боли в почках. Сидни, плача, поднялась. Она проклинала все на свете, пытаясь прикрыться платьем.
– О-хо-хо. Вот это да, – бормотал Питер Линли. Теперь он устроился по-другому, и его голова лежала на животе Саши. – Спасли все-таки. А, Саша? И чего притащились?
Леди Хелен подняла голову. Ей не хватало воздуха. Она была вся в грязи. И дрожала так сильно, что боялась упасть.
– Питер, что с тобой? – хрипло проговорила она. – Что с тобой случилось? Это же Сидни. Сидни!
Питер засмеялся. Саша улыбнулась. И оба устроились поудобнее, чтобы получить удовольствие от летнего солнца.
***
Леди Хелен прислушивалась к тому, что происходит за дверью, в спальне Сент-Джеймса, но до нее не долетало ни звука. Собственно, она сама не понимала, чего ждала. Не в его характере что-либо, выходящее за рамки одиноких размышлений, и не тот он человек, чтобы поступать вопреки привычному образу действий. Вот и теперь тоже. В его комнате стояла такая тишина, что не проводи его леди Хелен самолично до этой самой комнаты два часа назад, она сочла бы ее необитаемой. Но она-то отлично знала, что он там и что он приговорил себя к одиночеству.