Старцы закивали, одобряя разумную отповедь муллы Азамату.

Кахым постарался прекратить стычку:

— Святой отец и вы, аксакалы, не будем тратить время на перепалку! Надо скорее выиграть войну. Разгромим, выгоним французов и начнем жить лучше, по-новому. Царь обещал после войны вернуть башкирам вольности и земли для кочевья. Закон оградит наши обычаи и обряды. А сейчас надо нам срочно вооружить джигитов-новобранцев и отправить в Нижний Новгород.

Азамат опять не утерпел:

— Казна поможет?

— Ты же знаешь, что снабжение джигитов лошадьми, оружием и провиантом берет на себя аул, — ответил с досадой Кахым.

— Легко сказать!.. — фыркнул неукротимый Азамат. — И сейчас аул обезлюдел. В домах тоска, слезы, а в закромах — пусто, мыши от голода передохли. Уйдут с полком молодые парни, и останутся ветхие старики, бабы да дети.

И аксакалы приуныли, переглядывались, перешептывались, а мулла внимательно рассматривал потолок, как бы погрузившись в молитвенное единение с Аллахом.

Наконец старик посмелее сказал, пряча глаза:

— Совсем обнищал народ.

Кахым, живя привольно, на полном офицерском обеспечении, в столице, и не предполагал, что башкирская деревня так обнищала. Э-э, хитер-хитер князь Волконский — назначил своим уполномоченным по призыву Кахыма, чтобы все сделать башкирскими руками!.. Нет, Волконский решительно умнее, чем о нем думают в Министерстве и петербургских салонах. И проклинать станут в аулах не генерал-губернатора, а своего же Кахыма. Где же выход? Тянуть с формированием полков? Кахым не пойдет на это. Башкиры не оставят в беде русских братьев по оружию.

— Понимаю, все понимаю, аксакалы, — глубоко вздохнул Кахым, разводя руками, — но орды Наполеона топчут русскую землю. Вон, до Москвы уже доползли!.. — При этих словах Ильмурза свел брови, мулла горестно простонал, а старцы опять закивали — единственное средство выражать свои чувства. — Надо помогать армии, надо затянуть потуже пояса.

— Война без жертв не бывает, улым, — сказал нравоучительно Ильмурза. — Сам воевал, знаю. И мы готовы терпеть…

Он строго взглянул на муллу, и Асфандияр, поняв его безмолвный приказ, откашлялся и подхватил:

— Что суждено испытать русскому народу, то и мы перенесем. Русская деревня, полагаю, тоже лишилась корми льца-мужика, и платит подати, сдает зерно.

— Справедливы твои слова, святой отец, — сказал Кахым. — Только что проехал приволжскими селами — оскудение!..

Этот разговор не мешал гостям усердно попивать густо заваренный чай и набивать утробу жирными сочными кушаньями — нищета дому старшины юрта не угрожала.

Мулла, поглаживая заметно поднявшийся живот, счел необходимым дополнительно упрекнуть Азамата:

— До чего ж ты неотесанный малый!

— Таким уродился, хэзрэт, — пожал плечами втайне польщенный этим укором Азамат.

Вдоволь полакомившись кониной и китайской травкой, старцы поблагодарили хозяина за радушие и поползли по домам, шумно расхваливая Кахыма — не загордился, учтивый.

Мулла задержался, а когда зашагал к дому, то за ним семенил служка с увесистым мешком — Ильмурза знал, что служителю Всевышнего полагается тучная мзда.

Кахым проводил старцев и муллу и хотел уже идти в горницу к изнывавшей от радости встречи и от нетерпения жене, но его позвал с крыльца Азамат.

— Ты еще не ушел? — и удивился, и нахмурился Кахым.

— А я вот его скалкой! — пригрозила Танзиля, собиравшая посуду и чашки.

— Дело срочное, неотложное, братец Кахым, — умоляюще произнес Азамат.

— Завтра утром приходи! — крикнула Танзиля.

— Нет, кустым, ты мне сегодня нужен, выслушай, не обессудь, — настаивал Азамат, не обращая внимания на угрозы раскрасневшейся Танзили. — Русские говорят, куй железо, пока горячо.

— Ты не русский, а башкир! — прокричала из горницы сквозь открытую дверь Танзиля.

Кахым понял, что от Азамата не отвязаться, и кивнул: дескать, говори.

— Кто назначает командиров полков?

— Здесь генерал-губернатор, а там, — Кахым показал вдаль, — командующий армией.

— А сколько в полку сотен джигитов?

— Пять.

— Я согласен быть сотником, — хладнокровно заявил Азамат. — Поставь меня сотником.

«Ничего себе птица…», — подумал Кахым.

— Это самая подходящая для меня должность на войне! — невозмутимо продолжал Азамат.

— В Девятом кантоне сотники уже назначены.