Я опередил его буквально на минуту, очень удачно спрятавшись в нише неподалеку от запасного выхода и притаился за мусорными контейнерами. Увидел, как Константин в нетерпении выходит на улицу, поглядывая по сторонам. С кем он встречался, я так и не увидел. Сначала я услышал шаги, затем мужской голос сказал что-то о передаче товара.

А в следующее мгновение в шею впились тысячи иголок электрического разряда — я попался как глупый заяц в хитроумный капкан.

Катерина сидела одна в пустой квартире. От беспокойства девушка сходила с ума, в отчаянии она то металась по дому, то впадала в оцепенение, стоя у окна и вглядываясь в ночной туман. Елисей так и не пришел ночевать, его телефон был выключен, геолокация недоступна.

Девушка хотела было обратиться в полицию, но не придумала, что сказать. Украли эльфа? Вынуждали продать раба? Как бы не оказаться потом самой в психушке.

Так и не сомкнув глаз, на рассвете она заварила себе крепкого кофе и подошла к окну. Привалившись к стене, она продолжала высматривать знакомый силуэт.

Внезапно во двор въехал такой знакомый черный мерседес. Из автомобиля никто не вышел, но он остановился прямо у подъезда, приглашая мышку добровольно пройти в мышеловку. И Катерина пошла. Разум кричал, чтобы она остановилась, но ноги сами несли ее в умело расставленные сети.

Накинув пальто, девушка вышла на улицу. Уже знакомый водитель молча вышел и открыл дверь, жестом приглашая внутрь. В машине больше никого не было — только она и Дмитрий. Катерина даже не стала спрашивать о том, куда они едут. Какая разница куда, если она знала — к кому и догадывалась зачем.

Примерно через полчаса пути по еще спящему городу они оказались в закрытом коттеджном поселке. Автомобиль остановился перед высоким забором, отъехали металлические ворота, открывая проезд на внутреннюю территорию, которая была довольно внушительна. Вдали среди голых мокрых деревьев виднелся добротный особняк. Массивные стены говорили о том, что ни звука из того, что происходит внутри, не донесется до ушей случайных прохожих или соседей.

Шорох гравия под колесами автомобиля стих, они остановились напротив широкой лестницы. Дмитрий так же молча помог Катерине выйти из машины и одним лишь взглядом показал ей на входную дверь.

Девушка молча вошла в дом. В огромном холле каждый шаг отдавался эхом от каменных стен. Открылась боковая дверь и навстречу ей вышел очень довольный Константин Георгиевич.

— Екатерина, очень рад, что наша встреча произошла так быстро! — ухмыльнулся он, — Не хотите ли кофе? Кажется, вы сегодня не выспались?

В ответ она лишь неопределенно мотнула головой.

— Ну каким же я буду джентльменом, если не предложу девушке позавтракать? — и он жестом пригласил ее следовать за ним, — составьте мне компанию.

Катерина вошла вслед за мужчиной в большую светлую столовую, где на широком столе из массива дерева уже был накрыт завтрак на двоих.

— Присаживайтесь, — властно сказал Константин Георгиевич, — Мне очень лестно, что вчера вечером вы со мной поужинали, а сегодня утром уже составляете компанию за завтраком. Но нам обоим было бы приятнее, если бы ночь между приемами пищи Вы провели со мной.

Катерина присела на указанный стул и подняла на посмеивающегося над своей пошлой шуткой бизнесмена тяжелый взгляд.

— Вы обдумали мое вчерашнее предложение? Или хотите обсудить условия? — мужчина отпил кофе и продолжил говорить, не обращая внимание на то, что девушка продолжает молчать и не притрагивается к пище.

— Кажется, вы не настроены на разговор, — продолжил мужчина, вытирая кружевной салфеткой губы и вставая со своего места, — Что ж, я решил преподнести небольшой подарок в знак нашей дружбы и для демонстрации открытости моих намерений.

Он поманил ее пальцем к выходу из столовой и подошел к неприметной двери, скрытой под каменной лестницей. Дверь с едва слышным скрипом отворилась. От увиденной картины у Катерины подкосились ноги, и она одной рукой ухватилась за стену, а второй в ужасе прикрыла рот, чтобы задавить возглас ужаса, который рвался у нее из груди.

Это была абсолютно пустая комната, пол, стены и даже потолок были выложены серой плиткой — видимо, чтобы удобнее было мыть. В углу была заметна решетка для слива и кран для подключения шланга. Из мебели здесь был только одинокий стул и металлический крюк в потолке, к которому был привязан мужчина. Он был без сознания, руки его были скованны наручниками и зафиксированы на крюке. Голова была низко опущена так, что лица не было видно, а его светлые волосы были распущены и свисали грязными сосульками. Стул стоял в паре метров от пленника, словно это было место в партере для единственного зрителя, который наблюдал за разворачивающимся здесь несколько часов истязанием.