Кайло Шантдер говорил это Райану; впрочем, стыдно стало не ему, а мне. Он сказал всё правильно — попал прямо в точку, в моё больное место. Он озвучил причину моего провала и моей чертовски глупой смерти.

Я полагался только на сверхсилу, «магию», если угодно. И где я оказался? Несмотря на то, что я всегда был в хорошей форме и мог дать фору любому профессионалу, я всегда полагался на магию и был неотделим от неё. В конце концов, я считал себя особенным, сильнейшим и непревзойдённым.

И умер. Глупость-то какая.

И всё же, могу ли я от неё отказаться? Кажется, уже поздно даже пытаться. Она — моя суть, то, что всегда делало меня мной. Настолько, что тот молодой я, ребёнок и подросток, в котором ещё не открылась тёмная сила, кажется мне совершенно другим человеком.

И всё же, у меня нет такого выбора, как у этих детей. Я устало качнул головой, размышляя. Если они только осваивают свои силы, то я уже стал с ними единым целым. Нельзя просто взять и вырвать себе руку или ногу; кажется, отказ от тёмной силы значил бы для меня что-то равноценное этому, если не больше.

До конца занятия я наблюдал за спаррингами краем глаза; на самом же деле я погрузился в себя, исследуя и узнавая что-то новое. Раньше я никогда этим не интересовался, но теперь ясно чувствовал: сила течёт по венам вместе с кровью, она же соединяется сгустком где-то в сердце и пульсирует вместе с сердцебиением. Ей пронизано всё тело до последней клеточки; даже если закрыть глаза и попытаться абстрагироваться, она будет маячить где-то на периферии.

Удивительно, что я действительно не понимал этого раньше.

Ещё более удивительным было то, что это происходило не там, откуда я прибыл, а здесь, во вроде как моём (не то чтобы я в этом уверен), но одновременно и не принадлежащем мне теле; оно принадлежало Альбериху, а магия была моей. В конце концов после десятков лет, проведённых с ней, я не спутал бы её с чем-то другим.

Когда группа студентов — моих одноклассников, стоит привыкать, — собралась уходить с тренировочного поля, я, опомнившись, последовал за ними. Я собирался держаться на расстоянии, но кто-то решительный настиг меня сам. Под одобрительный — я бы сказал предательский, — взгляд Беркулин Райан хлопнул меня по плечу. Казалось, он совсем забыл о том, что был позорно дисквалифицирован.

— Привет! Где ты был эти два месяца, а? Мы думали, что ты вообще не приедешь в этом году! — протараторил он.

— Было бы неудивительно, если бы он не поступил, — фыркнул кто-то.

Блондин фыркнул и махнул рукой; очевидно, он собирался перевести тему, заботясь о нервах маленького и довольно хилого по сравнению с ним Альбериха. Как мило. И всё же, я заметил этот комментарий.

И лицо этого говнюка на всякий случай. Только пришёл, а уже не пользуюсь популярностью у местных, вот незадача. Выделяться мне не хочется, только вот школьным изгоем я уже побыл в свои пятнадцать — не понравилось.

— Меня зовут Райан Зенфер, — представился блондин. — Слышал о моём отце? Барон Зенфер, он капитан королевской стражи.

Я кивнул; конечно же, не слышал. Впрочем, сказал это парнишка так уверенно, что создавалось ощущение, будто это что-то очевидное. Я же не из глуши, да?

— Альберих Эльдалиэва, — отозвался я, тихо радуясь, что произнёс это с первой попытки. В обратном случае было бы неловко.

— Эльдалиэва, — Райан присвистнул. — Сын графа, да? Двое твоих братьев, говорят, окончили академию с отличием… И ещё один… э…

— Ванитас Эльдалиэва преподаёт в королевской научной академии, — подсказала Мари. — Он известен как выдающийся молодой учёный и преподаватель.

Я едва удержался, чтобы не фыркнуть. Мои новоявленные братья, как оказалось, имеют отличную репутацию, в то время как я… А кто я вообще, просто четвёртый сын? Тьфу ты, быть единственным ребёнком куда приятнее.

Хотя, Ванитасу повезло с именем самую малость больше, чем хозяину моего тела.

Альберих! Да кто так детей называет?

И вообще, тут что, сплошь и рядом одни академии?

— Мои братья довольно успешны, — отозвался я ровным голосом; я лишь озвучил факт, не выражая своего отношения к этому.

— Да, — Райан кивнул и снова хлопнул меня по плечу. Рука у него на редкость тяжелая; страшно представить дружеский хлопок Ванса. — Ты не бойся, тоже чем-нибудь выделишься! Я тебя понимаю — брат вот идёт в королевскую стражу за отцом, а я даже не знаю, что буду делать после выпуска. Хотя, надо ли так далеко загадывать?

Я совершенно искренне кивнул. Прав парнишка, а даже не догадывается. Планировать на долгий срок я не привык — не существуя, не зная, будешь ли ты жив завтра, даже при моей мощи и идиотской самоуверенности.