Пытаясь прийти в чувство, я выпила ещё вина. Женя последовал моему примеру, а потом немного сдвинул свой стул, чтобы оказаться ко мне чуточку ближе. Я на сей раз отодвигаться не стала, напротив, с неожиданной для самой себя симпатией взглянула на Антонова.

– Я была свято уверена в том, что ты меня ненавидишь, - разоткровенничалась я. – И с удовольствием выжил бы из офиса.

– Серьезно?! – поразился Женя. – Нет, ну и фантазия у тебя, Мари, конечно… - он взял меня за руку, и я на сей раз не стала выдирать ладонь из его цепких пальцев.

В конце концов, это даже было в какой-то мере приятным – это ласковое прикосновение. И Женя выглядел вполне серьезным.

И самую малость пьяным.

– Тебе б с таким воображением, - протянул он, наклоняясь ко мне поближе, - не контент для сайта, а книжки писать. Раскупались бы с миллионными тиражами!

– Ну-у-у, - я усмехнулась.

– Или блог вести!

Я потупила взгляд. Блог я и так веду. Вчера только статью писала, а ещё сегодня утром – о лепешках и о том, что мой козел-коллега не настолько козел, как мне казалось.

Жертва служебного романа, ага.

– Я подумаю над этим предложением, - фыркнула наконец-то я. – Это было бы очень интересно… Описывать невероятно увлекательные будни, - я хихикнула, - безинтернетного человека.

– Уверена, что Вась-Вась стоит целого блога?

– Даже больше!

– А я? – в голосе Евгения вдруг зазвучали какие-то кошачьи, как будто соблазняющие нотки. Вот словно ещё несколько фраз, и он буквально заурчит, как тот кот.

Я немного насторожилась, но вместо того, чтобы отодвинуться или встать, придвинулась к нему чуть поближе. В этом единении было что-то настолько интимное, что мне не хотелось разрывать контакт. И то, что Женя был ближе обычного, меня нисколечко не раздражало.

– И ты не проклинаешь меня за то, что мы с тобой вынуждены притворяться парой? – уточнила вдруг я.

– Слушай, - закатил глаза Женя, - я свободен. Ты свободна.

– Валька, например, тоже…

– Не напоминай мне об этой женщине! – оборвал меня Антонов. – Ты привлекательная умная девушка.

– Не без странностей.

– Ну, знаешь. Моя мама, конечно, не брала кредит на корову, но она тоже передала мне маленькую толику своего сумасшествия. Так что, я, в принципе, не вижу никаких препятствий. Это притворство может быть даже приятным.

Я собиралась согласиться, но не успела. Женя внезапно склонился ко мне и поцеловал – прямо в губы, явно нисколечко не беспокоясь о том, согласна ли я вообще на какое-либо проявление внимания с его стороны.

От неожиданности я перевернула бокал с остатками вина, оттолкнула Женю, схватилась за салфетки, чтобы промокнуть растекающееся по скатерти пятно, но Антонов, вскочивший следом, салфетки у меня моментально отобрал. А потом, явно не собираясь останавливаться на достигнутом, сгреб в охапку и самым наглым образом поцеловал в губы. Страстно, настолько, что мне даже стало не по себе. Я ударила его в плечо, пытаясь оттолкнуть, уперлась руками в его грудь…

А потом как-то сама не заметила, как прижалась к нему, обняла за шею и ответила на поцелуй с привкусом вина и, очевидно, ужасной дурости, которую я сию же секунду собиралась совершить.

Ладони Антонова скользнули по моей спине, спустились ниже положенного, потом переместились на бедра, и я вздрогнула, ощутив, как он медленно сминает ткань моего платья. Но вместо того, чтобы ударить его посильней да отскочить подальше, я только привстала на цыпочки, чтобы быть ещё ближе к его губам, украсть ещё один страстный поцелуй и насладиться этим чудесным единением, в самом деле почувствовать себя близкой к мужчине, с которым у меня, казалось бы, не было ничего общего. Вообще. Мы как минимум недолюбливали друг друга, как максимум…

Закончить эту логическую цепочку я не успела. Дурман вина, вспыхнувшей между нами страсти, а ещё всех наговоренных минутой ранее откровений сыграл свою роль: я вообще мало понимала, где нахожусь и что делаю. Только помнила, что вот эту вот скотину, что меня целует, зовут Женя, и он чертовски привлекательный мужчина…

Винный дурман утром превратился в сухость во рту и потерянность в пространстве. Я проснулась и минуты две пыталась осознать, почему мне так мягко, так жарко и так непривычно. По телу разливалось неожиданное даже для квартиры с отоплением тепло, голова гудела, и я чувствовала себя несколько… Странно.

Я попыталась привстать, одеяло сползло с плеч, и я неожиданно вздрогнула от непривычно прохладного воздуха, коснувшегося обнаженной кожи. Это всё б ничего, я вообще жила в квартире без отопления, но обнаженной я была совсем не там, где следует.

Я откинулась обратно на подушку – на отличную ортопедическую подушку, а не ту обыкновенную, на которой я спала, - приподняла край одеяла, параллельно отметив, что я никогда не позволяла себе такое дорогущее постельное белье, считая это излишеством и роскошью, как минимум неуместной для Троещины, и заглянула под него.