— Щегол, — пробурчал Ростислав, но эпитет остался без внимания: капитан уже ушел.

А мы, что те клоуны, остались.

— Иди сюда, — вздохнул Ростислав и кивнул в сторону осиротевшей капитанской койки. — Макс теперь с «Фалкона» до утра не вернется. Насколько ж, блин, в его стиле ляпнуть что-нибудь такое, чтобы я потом не знал, с чего разговор начать, и смыться, пока я расхлебываю!

Дурацкий смешок я все-таки не сдержала.

— Да, хлебнул ты знатно, — признала я.

— Давай еще ты посмейся, а то мне от Макса маловато досталось, — беззлобно фыркнул Ростислав. — Сам, значит, как расстроится — пьет так, что потом даже травануть его ничем не получается, но стоило мне один раз оступиться на пробежке…

Я не к месту вспомнила, что Соколова пытались отравить ядом растительного происхождения, и помрачнела. Где, как не на огромной орбитальной агростанции, можно было незаметно вырастить что-то редкое, капризное и ядовитое — подальше от глаз правоохранителей?..

Ростислав паузу в разговоре понял по-своему, но тоже посерьёзнел и повторил:

— Иди сюда. Тебе все равно совесть не позволит оставить меня без присмотра, так почему бы и в самом деле не поговорить, как взрослые люди?

— Что-то многовато взрослых людей склонно пользоваться моей совестливостью, — проворчала я, — нет бы свою отрастить! — но на койку всё-таки пересела: Ростислав был самым возмутительным образом прав.

— Отращиваю, как могу, — в тон мне отозвался Ростислав и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. — Прости. Ребята сказали, что на станции все и всегда делается строго с твоего ведома, а значит, и темные делишки в баре наверняка тоже сюрпризом не станут — только проблем с вылетом огребем. Я должен был сказать тебе о наркотике, но побоялся подвести команду и колонию. А подвёл в итоге тебя, и мне жаль.

Он извинялся — а мне отчего-то становилось только горше; хотя ещё минуту назад жалкий вид Ростислава и острый медицинский запах в номере почти заставили меня забыть, почему я предпочла вычеркнуть чужого специалиста по связям с общественностью из своего ближнего круга.

На его месте я бы поступила точно так же. К чему рисковать столькими жизнями ради сомнительного благородства? Мы знакомы меньше недели. Как можно быть полностью уверенным, что я, известный контрол фрик, не только не в доле, но ещё и не в курсе?..

Зато можно закрыть глаза и ловить момент. Спонтанный секс без обязательств — да ещё перед длительным перелётом! — хорош вне зависимости от того, в какие «темные делишки» вовлечена партнёрша.

— Хочу в душ, — невпопад призналась я.

— Да сбежать ты хочешь, — пробурчал Ростислав, потерев свободной рукой лицо, и невнятно закончил из-под ладони: — Только это проигрышная стратегия, поверь моему опыту.

— Дурак, — беспомощно фыркнула я, потому что дурак-то дурак, но он опять был чудовищно прав.

— Ещё какой, — признал Ростислав и, кажется, впервые за весь разговор посмотрел мне в глаза. — Я же видел, что ты зашиваешься до такой степени, что не ешь и не спишь. Ты физически не могла уследить абсолютно за всем, а любой человек, который хоть сколько-нибудь тебя знает, сказал бы, что ты не потерпишь ничего противозаконного у себя на станции. Черт, держу пари, у тебя даже на самогон — и то лицензия есть!

— Конечно, есть, иначе меня первая же инспекция под сваей притопила бы, — проворчала я.

Ростислав хохотнул и, помолчав, добавил:

— Я должен был сопоставить факты. Дилер ввел ребят в заблуждение, а я слишком привык им верить и не подключил мозги. Прости меня.

Удобно просить прощения, лёжа под капельницей. Ничего лишнего не сказал, ни о чем не ныл, а на жалость надавил, как голодный щенок с большими-большими глазами!

— Зарин… — первым сдался Ростислав, но ни нарваться на напоминание, что такое зарин, ни развить мысль не успел: у меня завибрировал смартфон.

Разбуженный среди ночи Ракеш интересовался, точно ли с моего ведома какие-то бугаи сомнительной трезвости собираются грузить цистерну для «Новой Кубани». Я поняла, что Соколов своей услугой не только покупал койку и медицинскую помощь для Ростислава, но ещё и подстраховывался, чтобы его команда не провела ночь перед вылетом где-нибудь в баре. Оставалось только подивиться капитанской изобретательности и дать добро на отгрузку, но вздохнуть с облегчением я не успела.

В соседнем окошке мигали непрочитанные сообщения от Дирка — он тоже не спешил укладываться спать, и чат я открывала с ощущением, странно похожим на то, которое испытываешь, начиная вскрывать гнойник: больно и противно, но откладывать и надеяться на авось себе дороже.