— А давай я тебя буду защищать! — расправила она плечи. — я знаешь какая сильная! Меня никто не обижает! Вот! С этими словами девочка расправила плечи и, подняв руки, согнула их, сжав кулаки. — Смотри какие у меня мускулы!

От вида хрупкой конопатой девочки, показывающей свои тонкие ручки с еле заметными мышцами, меня отпустило и я засмеялся. Девочка сперва хмурилась смотря на мой ухохатывающийся вид, затем не выдержала, и заливисто засмеялась, повалившись на кровать у моих ног.

Мы проболтали с ней допоздна, пока миссис Дороти не отправила Джи к себе в комнату спать. Затем миссис Пиллз провела свои, не понятные мне манипуляции над моим организмом, удовлетворенно кивнула своим мыслям, пожелала спокойной ночи и покинула комнату, выключив в ней свет.

Я лежал в кровати после ухода хилерши уже около двух часов, борясь со сном и планируя ночную вылазку. Дождавшись четырех нулей на экране лэптопа, встал с кровати и спокойненько потопал до заветной комнаты. Вот дверь кабинета миссис Пиллз, дверь заперта, но это не проблема. Достаю из кармана пижамы металлическую скрепку, которую я «одолжил» еще вечером с этого же кабинета во время отсутствия хозяйки, и начинаю копошиться в замке. Хэх, а руки-то помнят! Спустя минуты слышу щелчок, отворяю дверь и на цыпочках подхожу к столу, под которым оказался комод с маленьким сейфом, беру розовый стикер с двумя рядами цифр, приклеенный к монитору снизу, и начинаю вбивать первый код. Щелчок замкового механизма и вуаля! Мистер Грей, сейчас мы узнаем наше будущее. В сейфе оказались медицинские карты детей, какие-то ампулы с лекарствами и деревянный ящик. Вытаскиваю его и открываю. Внутри оказалось то, что нужно. Шесть кристаллов размером с половину ногтя мизинца, лежали в отдельной секции, каждый в своём ложе, четыре штуки просто лежали врассыпную в другом отсеке. Решаю взять в руки сперва те, что лежат россыпью, предположив, что они пустые, и их отсутствие будет не заметно, если вдруг Дороти понадобятся заряженные кристаллы. Хотя, мне нужен заряженный. Значит, меняю один заряженный кристалл посередине ряда на разряженный. По виду они вроде ничем не отличаются, так что шанс того, что не заметят подмену, есть. Сую кристаллики в карман пижамы, закрываю ящик, сейф, кручу фиксатор замка двери на автоматическое запирание при закрытии, и со спокойной душой шлёпаю до своей комнаты. Задача выполнена. Ложусь на кровать, кристаллы лежат под подушкой, нужно уточнить как правильно провести обряд. Беру лэптоп с полки, открываю вкладку с сайта Министерства по Эфирным Делам, с подробным описанием обряда. Так, заряженный кристалл в левую руку, разряженный в правую, закрыть глаза, сконцентрироваться на правом кристалле, сжав его посильнее между сжатым указательным и большим пальцами. Если все сделали верно, то кристалл засветится бледно-голубым светом. Вроде всё понятно, достаю мои добытые в вылазке кристаллы. А который из них заряжен? М-да, лопухнулись мы с тобой, Мэттью, мать твою, Грей.

Ладно, надо пробовать. Беру первый попавшийся кристалл в правую руку, второй в левую. Закрываю глаза, пытаюсь тактильно сконцентрироваться в правом. Не знаю, сколько я так просидел. Иногда приоткрывал один глаз, чтобы взглянуть на кристалл, но темнота в комнате стояла такая, что я не видел даже своих рук, только с окна еле заметно шел лучик света, пробившийся сквозь еще голые ветки деревьев, растущих вплотную к окну. С каждым мгновением сидения в такой позе надежда истончалась, руки начинали дрожать от напряжения, по спине и по лбу катились холодные бисеринки пота. Ну что, Мэтти, не сбылась наша мечта, не будем мы, похоже, кидаться фаерболами во врагов своих. Не будем защищать дам от прекрасных драконов. Но сдаваться не хотелось, раз я попал в этот мир, то должен же быть и бонус! очутиться в другом, МАГИЧЕСКОМ мире, и не владеть магией? Это до какой степени надо быть неудачником, а, Мэттью, мать твою, Грей? Вдруг сквозь закрытые веки ощутил свечение. Как будто фары машины посветили в окно. Но свет усиливался, а правую руку начало жечь. Открываю глаза, а там… Меня бросило в жар, потом в холод, сердце стучит, гоняя разгоряченную кровь в мозг, в котором, среди мыслей страха перед необычным и надежды, предвкушающей, чтО я смогу и кем могу стать, красной линией шла одна мысль: «Ты волшебник, Мэтти». Светились оба кристалла. Но если левый светился равномерно, то правый мерцал, переливался от голубого к зеленому и заметно сильно грелся. Я быстренько положил оба камня на прикроватный комод, потряс немного обожженную руку и задумался. Если засветились оба кристалла, это значит, что? Не понятно. Надо искать в Бинге. Полчаса поисков одновременно и дали, и не дали ответа. Оба кристалла светиться не могли. Никак. Один источник, второй заряжаемый. И ифер проводник. Это непреложная аксиома Эфира. Можно поменять кристаллы местами, тогда засветится левый, тот что пустой. А по поводу нагрева кристалла тут еще проще. Если заполнить кристалл до краев, то он начнет тратить лишнюю энергию при помощи тепла и света, если довести свечение до красного, то кристалл разрушится. Понятно, значит я перепутал кристаллы. Пытался наполнить заведомо полный, чуть не взорвав его. Но почему светился пустой кристалл? я взял его в правую руку, и постарался вновь на нем сконцентрироваться. На что ушло еще минут пять-семь. Кристалл засветился ярко голубым светом и начал понемногу, почти незаметно нагреваться. Переложил кристалл на левую руку. На этот раз сконцентрироваться удалось чуть побыстрее, свечение, бледнее, чем в предыдущий раз, появилось минуты через три. Принцип похоже я уловил. Но не уловил, почему в уравнении полный кристалл-ифер-пустой кристалл я замещаю две переменные. Если подумать логически, то получается, что и проводником, и полным кристаллом в данный момент выступаю я. Я сам себе кристалл лунного камня. Вот жеж Лунтик! Если об этом узнают, то меня либо разберут на запчасти в поисках неизвестного кристалла внутри моего организма, либо посадят в подвал на цепи заряжать кристаллы для какой-нибудь страны или клана. Оба варианта кажутся не очень соблазнительными. И тут вырисовываются две задачи: первая — не показывать свои возможности по оперированию эфиром до лучших времен, вторая — научится эти возможности применять. В сети такие данные вряд ли есть, даже если есть, достоверность этих данных стремится к нулю. Учителя искать — тоже не вариант, может попасться шарлатан какой-нибудь, либо учитель сдаст меня властям, ведь обучаясь, мне придется раскрыться, либо случайно раскроюсь. Хотя эти все вопросы решаемы, сейчас же нужно спокойненько покинуть сиё благопристойное заведение, желательно в хорошо обеспеченную семью, да и самому начать думать о своем будущем. Пока в голове нет никаких мыслей, кроме стать самым богатым и самым счастливым, при этом сделать весь мир счастливым тоже. Естественно, счастливым так, как ты это видишь. Наивно, банально, клишировано, опасно, и, пожалуй, скучно. Насчет личного обогащения, наверно, стоит подумать, но делать мир счастливым это для героев и иже с ними.

Решив, что дальше мучить кристаллы смысла нет, да и спать хотелось, отнес обратно кристаллы в кабинет Дороти и положил их на место. Благо, сейчас мог определить, который из них какой. Пора мне баиньки. Если выпишут, то завтра будет сложный день.

Меня разбудили в семь утра. Я, хоть и не выспался, был вполне в хорошем настроении. Дороти проверила меня, похвалила за быстрое выздоровление, выдала форму приюта, которой оказались обычные черные брюки, светлые кеды и белая рубашка с черным джемпером с гербом то ли приюта, то ли клана Хьюстонз, и отправила на завтрак. Узнав у неё как дойти до столовой, я потопал до неё, главным образом ориентируясь на запах какой-то каши гомон детей. Как вчера рассказывала Джи, в приюте сейчас всего двенадцать детей, от лет пяти до семнадцати, Джи одиннадцать, дальше трое парней пятнадцати-шестнадцати лет, и еще две девушки почти семнадцати. У всех своя история попадания в приют, конечно же совсем не весёлая. Но система приютов королевства, при помощи кланов, помогает детям справляться с этой бедой, работая с психологами и подбирая подходящие приёмные семьи. Обычно дети в приютах не задерживаются больше полугода, исключением являются редкие кадры вроде меня и трёх избивших меня парней. Но я в этом плане рекордсмен. Хотя в ближайшее время я собираюсь это исправить.

Под эти мысли я прошел коридор медблока, свернул налево, где передо мной открылся большой холл с колоннами и высокими потолками. Вдоль стен стояли вазоны с растениями, на стенах висели картины и фотографии счастливых семей. Первая же дверь холла вела в столовую, за которой слышался обычный шум: перестук посуды и ложек, гул детских голосов, скрип мебели и еще не пойми какие звуки.

Заходить я, если честно, побаивался. Но, усмехнувшись своему страху, я толкнул дверь и широкими шагами зашел внутрь столовой. Столовая представляла собой большую комнату в светло-сером тоне с множеством растений у окна, которое занимало всю стену с противоположной от двери стороны. За окном простирался сад, в это время года голый и мрачноватый. В столовой стояло три стола, за одним из которых сидели двое взрослых мужчин в чёрных костюмах и три женщины в строгих серых платьях. второй и третий стол занимали дети вперемешку по возрасту, но я увидев пустое место рядом с Джи, направился к ней.

Моё появление в столовой, естественно было замечено всеми. Почти два десятка пар глаз уставились на меня, кто-то с удивлением, кто-то с насмешкой, кто-то с опаской. Только Джинджер весело улыбнулась, помахав рукой указала на стул рядом с ней. Я ей кивнул, уже подойдя к столу остановился так, чтобы видеть большинство, главным образом взрослых, кивнул уже им и поздоровался.

— Доброе утро! Прошу простить за опоздание, миссис Пиллз освободила меня только недавно, что никоим образом меня не извиняет. Прошу прощения за прерванную трапезу, и прошу не обращать на меня внимания и продолжить свой завтрак. — не замечая реакции людей, уселся за стол, и начал присматриваться к еде. Круглый стол посередине был заставлен маленькими кастрюльками с кашами, тарелками с жареным яйцом и беконом. отдельно на широкой тарелке лежали тосты с разными начинками, от сыра до мёда. Так же стоял прозрачный кувшин с компотом или соком, чайник с чаем и термос с кофе. Я начал набирать себе плотный завтрак из яичницы, бекона и тостов, краем глаза присматриваясь к окружавшим меня людям. Кто-то уже забыл о моем существовании, отвлёкшись на беседу с соседями и на еду, самые маленькие уже вовсю баловались. Но несколько человек всё еще не отрываясь, смотрели на меня. Это были трое парней и две девушки, сидящие за соседним столом. Во взгляде парней было скорее недоумение, чем угроза. Девушки смотрели с явным презрением и с жалостью. Странная реакция, ну да черт с ними. Сейчас это не важно. Джи уже что-то ворковала с пулеметной скоростью на весь стол, не обращая внимания ни на кого, но прислушавшись я понял, что она обращается ко мне.

— А у нас сегодня семь занятий до обеда. Ты пойдешь с нами занятия? А как ты будешь сдавать тест в конце недели по арифметике? Ты же всё забыл… А ты цифры тоже забыл? Сколько будет пять плюс сто? А я вот знаю. Это будет…

— Пятьсот? — прерываю её я. Девчушка замолкает на мгновенье, затем заливисто смеётся.

— Нет, Мэтт, будет сто пять. — говорит она, успокоившись. — Неужели и вправду забыл?

— Нет, Джи, не забыл, я пошутил, чтобы ты остановилась хоть на пару секунд. — улыбаюсь я ей. Детишки, сидящие с нами, начали смеяться, а рыжая засмущалась и опустила глаза.

— Прости, Мэтт. я постараюсь говорить меньше. — с опущенным лицом проговорила она, ковыряя свои кашу ложкой. Какое прелестное дитя. Пока молчит.

— Говорить во время еды, во-первых, некультурно, во-вторых опасно, поэтому во время приема пищи лучше много не болтать, а вот потом…

— Можно говорить сколько угодно? — девчонка, вдохновившись, подняла зеленые глаза, полные надежды.

— Да, — решил не расстраивать рыжую я. — но только там и с теми, с кем это можно. С друзьями и близкими знакомыми. Со взрослыми лучше много не болтать, так ты покажешься невоспитанной, глупой и грубой. А сейчас давай покушаем. Нам нужно еще успеть к занятиям. — с этими словами я принялся за трапезу. Дети сперва смотрели на меня с удивлением, затем, похоже прислушавшись к моим словам, тоже молча принялись за еду. Только Джи сидела с красными ушами и надутыми щеками, показывая свои обиду. Но и она не смогла так долго сидеть, начала ковырять кашку, бурча почти неслышно что-то себе под нос.