— Еще раз прошу прощения за испорченный прием пищи, леди. Но сейчас позвольте откланяться. Меня ждут, хе-хе, неотложные тела. — похоже адреналин включил режим юмориста. Выходя из столовой, подошел к своему столу, незаметно взял вилку и спрятал в рукав…

***

Лилиан Чейз

Лили ненавидела этот приют. Когда родители умерли год назад, её не оставили, как она хотела, с пожилой бабушкой, которая уже не могла ходить, а привезли сюда. И первым, кого она встретила, был этот Мэттью Грей, который своим угрюмым видом и агрессивным поведением нагнетал негативную обстановку. Парень в основном ни с кем не разговаривал, если к нему обращались обзывался, дрался из-за пустяков, мог часами сидеть и смотреть на одну точку. В общем, вел себя как псих. Когда Лили узнала, что он в приюте уже одиннадцать лет, она опешила. Ведь ей сотрудники службы опеки и психологи обещали, что в приюте она на долго не задержится, максимум год-полтора. Но какой год, если вот этот психанутый мальчик здесь больше десяти лет. Лили испугалась, что и она останется здесь навсегда и тоже станет безумной, возненавидела врачей за их вранье, а Мэтти, наверно за то, что он был образцом того, что с ней будет. Остальные ребята постарше тоже чувствовали эти чувства, это их и объединило. Они стали издеваться над мальчиком, зло подшучивали над ним. Парни его провоцировали на драки, а из-за несдержанности Мэтти это всегда получалось. В итоге мальчика избивали, вымещая злобу на приют, на несправедливый мир и родителей, покинувших или бросивших детей.

В последний раз тоже всё шло так же. На ужине обычно воспитатели разъезжаются по домам, Малькольм Греббс и Рональд Койл воспользовавшись их отсутствием, подговорили Чарли Портера пролить на Мэттью сок, потом отобрали его еду. Мэтт отреагировал, как всегда, мгновенно, бросившись с кулаками на обидчиков, в итоге был побит, да так, что, после пинка Рона, из разбитой о край стола головы мелкого психа пошла кровь, а сам мальчик лежал, не подавая признаков жизни. Сначала Лили на мгновенье обрадовалась, что он умер, затем испугалась, что их всех отправят на реформаторию, но прибежавшая на крик детей миссис Дороти, проверив лежавшего в собственной крови мальчика, заявила, что он жив, и на руках унесла его к себе в медблок. Лили больше боялась за себя и товарищей, чем за Мэтти, но, узнав, что с ним всё в порядке, вздохнула облегченно. А то что он потерял память даже обрадовало её, ведь если начнутся разбирательства, Мэтти не сможет ничего рассказать.

Но вернувшийся Мэтти совсем не был похож на себя старого. Лили думала, что он будет растерянным, ничего не помнящим и зашуганным инвалидом. Но зашедший утром в столовую Мэттью был каким угодно, но не зашуганным и не инвалидом. Его уверенный взгляд, спокойная походка и манеры больше подошли бы взрослому мужчине, но никак не к четырнадцатилетнему, вечно агрессивному мальчику. Он как будто даже подрос и похорошел. Она очень удивилась такому преображению и украдкой подглядывала за ним все занятия. Вот и сейчас, мальчик сам подошёл к ним, культурно и даже как-то пафосно начал разговор. Но после издевки Мэла, его как будто подменили. Взгляд стал хищным, девушка почувствовала, что ее пробирают мурашки от его взгляда и голоса. Она старалась держать лицо, кое-как держа натянутую улыбку. Но с каждой секундой это получалось всё сложнее. Но, когда девушка уже хотела, убежать отсюда подальше, давление пропало, а Мэттью, что-то сказав напоследок, Лили послышалось что что-то про тела, спокойной походкой направился в сторону выхода из столовой.

Мэттью.

Пока я шёл к котельной, обдумывал свои будущие шаги в предстоящей драке. План был прост: не дать всем троим напасть одновременно. Судя по их характерам, наступающим и принимающим удары будет толстяк Рон, Мэл, как главный будет ждать подходящего момента, одновременно отвлекая ударами сбоку и координируя своих, Чарли, мелкий из троицы с крысиным лицом, будет обходить сзади и бить в спину. Но если я нарушу их планы, мелкий один побоится вступить в бой, толстый туповат для своих инициатив, а с главой их шайки один на один я скорее всего разберусь. Надо только нарушить их порядок. Всё просто — рассредоточить, забрать инициативу, перебить по одному.

Уже подходя к котельной, я наклонился, делая вид, что перевязываю узелки кед. Встал, отряхнул руки, засунул их в карманы брюк и потопал дальше. Из-за угла котельной выглядывала крысиная морда Чарли. Как только я подошёл, он отбежал за Мэла и Рона, стоящих рядом с изгородью у дальней стены котельной.

— Смотри-ка, припёрся, смертник! — разговор, как и ожидалось, начал Малькольм. — Что-то ты не торопился, Мэтти, забыл дорогу? — Троица расхохоталась.

— Да нет, решил дать вам время поиграться друг с другом. — оскалился я. — Успели?

— Ты чё то больно дерзкий вышел из медблока, или сразу обратно захотелось? Так мы сейчас тебе в этом поможем. — Мэл подтолкнул Рона локтем. Я поднял руки в останавливающем жесте.

— Что как шакальё все втроем на младшего? Храбрыми вас не назовёшь. — покачал я головой.

Мэл гадко осклабился.

— Просто не хотим тратить на тебя время, вечный приемыш, у нас есть дела.

— Всё-таки не успели наиграться, малолетние пидорасы? — ответил я им, ожидая атаки. И не зря, Малькольм взревел и первым побежал на меня, размахивая руками. Никакой постановки рук, положения тела, ни-че-го. Просто машет руками, как мельница, и бежит. Да-а, я-то ожидал хорошего боя, но похоже всё будет проще. Быстро отступаю назад, доставая из кармана булыжник, припрятанный при подходе, и, когда между нами осталось метра два, кидаю в лицо нападающему Мэлу. Тот инстинктивно прикрывает лицо, я же подшагиваю к нему и прямой ногой пинаю его между ног, затем сразу отбегаю на несколько шагов назад. Двое оставшихся сначала дёргаются к завывающему на земле главному, но, опомнившись, идут ко мне. Толстый идет полубоком, с поднятыми на уровень глаз руками, прижав локти к телу. Похоже, есть кое-какая школа. Мелкий начинает обходить большим полукругом, не отрывая от меня взгляда. В прямую атаку не решается. Ну и зря. Я встал спокойно, руки снова в карманы брюк, жду. Что-то медленно идут. Решил ускорить их.

— Девочки, ваш любовник теперь не сможет вас ублажать, что же будете делать? — наигранно покачал я головой. Как только Толстый дёрнулся, я достал руки из кармана, в одной из них тоже лежал камень, размером чуть меньше моего кулака. Толстый приостановился, снова подняв руки, и зарычал.

— Думашь тебе пможет камешек? — интересный диалект, или дефект речи? — я тя порву, как токо кинешь камень! — ха, не угадал, камень не для него, а для крысы, что подкрадывается сзади, сопя так, что его, наверно, слышно у Биг Бена. Резко оборачиваюсь, целясь в крысёнка, оказавшемуся в паре метров от меня. Тот инстинктивно прикрывается руками и закрывает глаза. Я, подбегая, пинаю по коленке опорной ноги, слышу хруст, толкаю мелкого на землю, и, пока толстый не успел подбежать, от всей силы наступаю ему по ладони, которую он, визжа, тянет к сломанной ноге. Визг усилился, а я ускорился. Отбежал на десяток шагов, оценил результат первого раунда, остался доволен. На ногах только толстый, он же самый опасный, видна выучка, но есть пара недостатков — вес и тупизна. Малькольм не в состоянии подняться еще минут пять, мелкий Чарли точно выбыл. Значит, работаем с толстым, как с быком на корриде. Загоняем бычка.

Рон уже бежал ко мне, грозно, тяжело и неотвратимо. Я успевал отбежать метров на десять, подождать секунды две-три, пока он добегал до меня. Примерно рассчитав свои невеликие силы, я начал манёвр отступления в сторону спортгородка, там моя маневренность даст мне преимущества еще больше.

Забег в сто метров дался толстому нелегко, он тяжело дышал, весь покрылся потом, но не терял боевого настроя. Что же, зря. Я дождался его у турников, и когда он подбежал почти вплотную, решил проверить его реакцию, резко дёрнулся вперед к нему, подняв правую руку. Он сразу поднял руки, прикрыв лицо. Не угадал! Левой рукой, зажавшей вилку, бью по боку пуза и сразу отпрыгиваю за опорные трубы турников. Толстый закричал, зажав рукой бок, но не отступил, начал обходить трубы. Так мы резвились еще минуты две, я колол и отходил, он рычал и наступал. Мне было интересно, что случится раньше — он отступит или потеряет сознание от потери крови. Случилось совсем другое. Прибежал высокий Таллгат, математик, и остановил нас. Рон его не послушал, ничего не замечая он пёр на меня, рыча и прикрывая самые больные дырки в своем теле. Математик просто отшвырнул его, после того как его слова не возымели действия. Толстый упал, и, похоже, потерял сознание. Я же выдохнул, со спокойной душой усевшись на траву. Руки всё еще подрагивали, адреналин отпускал медленно.