Шрифт:
Но побывав в котле войны и революции, они бы просто бросились на шею первому же постовому. Причем – с поцелуями и слезами радости.
По-ря-док!
Это когда тебя нельзя убить просто за то, что ты живой…
Это самое восхитительное ощущение на свете… почти.
– Меньшиков, Федор Михайлович, купец первой гильдии. Следую в Сарск, с семьей… подорожных нет, вот пашпорта.
Это было самым сложным вопросом.
Для Яны нашлись бумаги, но бумаги Марфы Федоровны Меньшиковой. Что еще могло оказаться под рукой у купца?
Михаил предлагал вписать Яну в его паспорт, как супругу, но тут уж заартачилась сама Яна.
Лучше сестра, чем жена! И вообще, у нее сын… сына – впишем?
Михаил энтузиазма не проявил, и был Яной навечно вычеркнут из списка мужчин. Вообще.
Так, человекообразное двуногое прямоходящее. Мужского рода. Но не мужчина.
Любой мужчина рассматривался Яной с точки зрения вероятного отцовства.
Любишь меня? Люби и моего сына. И прими, как своего. Тогда и я благодарна буду. И отвечу любовью на любовь. А не так, чтобы ты со мной спал, а сына гнал.
Ни один мужик не стоит того, чтобы ради него родного ребенка предать! Ни один!
Впрочем, Яна на своих убеждениях не настаивала. Она имеет право на убеждения, а все остальные имеют право на заблуждения. Это не ее проблема.
Ее проблема и ее счастье – Гошка.
Кстати, Яне иногда казалось, что жом Тигр, скажи она ему о сыне, принял бы мальчика, как своего. Гонял бы по вертикали, но и любил бы.
Он мог… наверное. Или она идеализирует этого мужчину? Впрочем, сейчас это и неважно.
За десять минут были проверены паспорта, благо, биометрии тут не придумали, а повезет, так и не изобретут, купцу сообщили, что насчет железной дороги этот надо лично к генералу на прием, а остановиться можно в доходных домах по Ручейной улице, там неплохо. Можно и на Молодежной, и на Лекарской…
Антон Андреич распорядился, город патрулируют, все тихо-спокойно военный режим.
Вот с продовольствием хуже, дело такое. Освобожденцы, что та саранча, все подожрали, но тор генерал распорядился наладить сообщение. Так что будет хлеб!
Будет!
Яна покопалась в своей памяти, но ничего интересного про Валежного не выкопала. Анна его даже не видела. Это ж не паркетный генерал, а боевой!
– Поехали на Ручейную, – решил купец.
Маленькая процессия двинулась по улицам.
Когда Валежному показали списки приехавших, он глазам своим не поверил.
Меньшиков!
Купец!!!
Миллионщик!!!
Да родной же ты мой!!!
Валежный отлично понимал, что надвигаются проблемы. Если уж Тигр и Ураган это понимали… да вся страна осознавала, что год будет голодный.
Предотвратить это можно только закупками. А закупки – это деньги, деньги – это купцы. Нет, Валежный не собирался раскулачивать купцов, еще не хватало уподобляться освобожденцам. Но… где купить, у кого купить, за сколько, как не купить втридорога…
Судя по тому, что написал ему Митя, счет Валежного в банке немного подрос. И Антон Андреевич собирался серьезно поговорить с купцом. Ну хоть что-то сделать!
Хоть как-то!
Вот, есть такой тор Изюмский, если с ним объединиться… когда Валежный начал наступление, тор Изюмский принял волевое решение и попросту захватил Зараево. Выгнал освобожденцев (начал вешать, но не всех догнал), выгреб все, что они натащили в закрома, отписал Валежному и начал искать надежного человека. Чтобы в Чилиане закупиться. А тут и искать не надо!
Сам пришел!
Так что тем же вечером Валежный подъехал к доходному дому жамы Брошевой на Ручейной.
Жама встретила его на пороге.
– Тор генерал! Какая честь! Прошу вас, проходите!
Валежный только вздохнул, ностальгически так…
Жама, кстати, была как раз в его вкусе. Не слишком высокая, крепенькая, как молодой грибок, и с внушительными достоинствами. Хоть спереди, хоть сзади, есть, за что подержаться! Идиотской моды на корсеты и скелеты генерал не понимал в принципе. Это не жама, а жаль печальная! На такую… пойдешь в атаку, так пополам сломается! Настоящая женщина должна быть с достоинством… достоинствами… выдающимися такими. Чтобы о кости ничего не стесалось!
– Купец Меньшиков у вас остановился?
– А то как же, тор генерал! И сам он, и детки евойные, и внуки…
– Позовите купца, поговорить с ним хочу, – решил не вторгаться в семейную идиллию Валежный. – Я внизу его подожду, в общей гостиной.
– Какого черта ему понадобилось? – Яна как раз была у Меньшикова, когда явилась жама Брошева.
– Вот сейчас и узнаем. Но вы…
– Меня здесь нет.
– Вас здесь нет, тора, – согласился купец. – Мою дочь Валежный не видел… вы не знакомы?