Шрифт:
Яна пожала плечами.
Вот хоть убивайте… если сразу память Анны была достаточно легко доступна, то сейчас воспоминания уже поблекли, отодвинулись на задний план… может, и видела. Но не запомнила. Или не придала значения.
Всякое может быть.
– Лучше я тут посижу.
– Посидите, тора. А я пойду, поговорю…
Все бы у Яны получилось. Но…
Четверо детей! Которые решительно плевали на все планы и расчеты!
– Тот самый генерал Победы? А если подглядеть?
– Так нас в гостиную не пустят?
– А мы на лестнице посидим. А когда он уходить будет, посмотрим? Тихонько…
– Только шуметь не надо.
– Не будет никакого шума. Машка, ты поняла? Молчи!
– Я писять хочу!
Мишка закатил глаза, поражаясь глупости младших сестер, но на горшок показал.
– Делай свои дела – и пойдем! Это ж ферейский герой! Тот самый! С ума сойти!
Малышня услышала, что пожаловал лично генерал Валежный, и естественно, им захотелось посмотреть на героя! Это ж генерал! Понимать надо!
Как это сделать? Да устроиться на лестнице и посидеть тихо, подсмотреть. Авось, не погонят.
Ага, авось…
Если бы Михаила Федоровича на тот момент не понесло на двор.
Полутемная лестница, маленькие дети, которые сжались в клубочки… первое, что сделал Михаил – это душевно въехал Гошке ногой под ребра.
Гошка заорал от боли, вскочил, Михаил от неожиданности пошатнулся, взмахнул руками – и покатился вниз. Топыч едва успел перехватить Машку, чтобы та не улетела за дядюшкой, а Мишка удержался сам. Но лбом о перила так приложился, что чуть балясину не выбил.
Естественно, все это происходило не беззвучно.
И Машка заревела басом, и Мишка заорал от неожиданности, а Гошка от боли, а уж как комментировал процесс Михаил Федорович, летя вниз головой по лестнице…
Яна вылетела из комнаты, словно ядерная боеголовка.
ДЕТИ!?
ЧТО С ДЕТЬМИ!?
– Мелочь! Вы как?!
Машка повисла у нее на шее и от души разревелась. Яна принялась осматривать всех остальных.
– Гошка?
– Нормально, мам, об меня этот придурок споткнулся!
– А…
– А я от неожиданности заорал, я тоже в порядке… – сознался Мишка-младший.
Яна посмотрела вниз.
– Где там ваш герой? Надо хоть проверить, вдруг убился?
Федор Михайлович этого бы явно не одобрил. Так что Яна сбежала вниз по лестнице, даже не отцепляя Машку. И…
Дверь гостиной распахнулась.
Естественно, вопли привлекли внимание собеседников. А что не сразу все вылетели, так несолидно как-то… но в результате Яна оказалась почти нос к носу с мужчиной в генеральском мундире.
Свет из гостиной падал на ее лицо.
И…
Яне послышалось ехидное женское хихиканье, когда генерал даже как-то пошатнулся. А потом вдруг опустился на одно колено.
Это Яна его не помнила. А вот он девушку узнал практически сразу. Портреты всех членов императорской семьи были в Русине в ходу. Да и при дворе Валежный бывал пару раз, хотя Яне его и не представляли. Тогда еще Анне…
Не в милости был боевой генерал. Надо бы лизать, а он все гавкал, да гавкал, вот и вызывали не для наград, а для разносов. Но память у Валежного была отличной. Ни возраст, ни прическа, ни непривычная одежда ему не помешали опознать знакомое лицо.
– Ваше…
Хелла там, не Хелла…
Реакция у Яны всегда была отличной, поди, поживи без этого в лесу! Так что маленькая рука тут же закрыла рот Валежному.
– Равняйсь! Смиррррна! Маааалчать!
Команды вылетели словно сами по себе. И хотя были они несколько нестандартными, Валежный понял. И даже с колена поднялся.
– ВЫ!?
Яна закатила глаза.
Только вот и отрицать было уже поздно. Не получится отказаться, хоть ты мясом наизнанку вывернись. Так что…
– Я, тор генерал.
Лицо Валежного она видела плохо, но, кажется, она попала?
Однозначно и бесповоротно.
Спустя десять минут в той же гостиной сидели уже трое. Десять минут потребовалось Валежному, чтобы свистнуть своих людей, организовать перенос страдающего Михаила Федоровича в его комнату, послать за доктором, приставить к детям еще пятерых людей, чтобы с ними точно ничего не случилось, и отправить малышню по комнатам, запереть всех постояльцев и поставить караул под дверями гостиной. И под окнами – тоже так, на всякий случай.