Затрезвонил телефон – и Анна аж дернулась, как от впившейся иголки.

Прогресс несет и свои минусы, и ты чувствуешь себя собачкой на поводке, который в любой момент могут дернуть.

– Слушаю?

– Госпожа Анна Петровна Воронофф?

Голос говорящего звучал чуточку глухо, да и слова он произносил своеобразно. С акцентом.

– Да.

– Мое имя вам ничего не скажет. И вам его знать не надо.

– Почему?

– Госпожа Воронофф, у вас есть почтовый ящик?

– Да…

– Электронный?

Анна послушно продиктовала сочетание цифр и букв. Это ж не карта сбербанка?

– Благодарю вас, Анна. Всего вам хорошего.

– И вам тоже…

Анна в недоумении посмотрела на телефон. Но – ненадолго.

В почтовый ящик прилетело сообщение.

Анна коснулась значка на панели и принялась читать.

Госпожа Воронова.

Господин Цветаев лечился в нашей клинике.

Он завещал переслать этот файл вам. И попросить прощения.

Я выполняю последнюю волю умершего, и прошу вас ничего не сообщать его матери.

Скачайте файл себе, я через два дня уничтожу все следы отправления.

С уважением.

Ни имени, ни отчества…

Анна подумала – и отправилась к Кире.

Кира и Гошка террорили каких-то зеленых мутантов на мониторе. Визг стоял на половину особняка. Анна отозвала Киру в сторону и показала ей сообщение.

– Киреныш, с этим можно что-то сделать?

– Логин и пароль на базу, – отозвалась Кира.

Анна порылась в памяти и назвала. Благо, Яна себя не утруждала, и паролем была Гошкина дата рождения.

– Отлично. Щас качнем…

На скачивание ушло несколько минут, потом Кира утащила Гошку на кухню лопать крыжовенное суфле, а Анна осталась один на один с видеозаписью.

Открыла, взглянула – и даже поморщилась от отвращения.

Нехорошо?

Наплевать!

Сережа Цветаев изменился жутко. Был красавец мужчина, спортивный, не слишком худощавый, пропорциональный, кудрявый, а сейчас…

Сейчас на мониторе был виден… а, некоторые зомби куда как симпатичнее выглядят.

Весь серый, глаза запали, щеки провалились, части зубов нет, выглядит лет на семьдесят… говорят о печати смерти?

Говорят…

А Анна ее отчетливо видела. Жуть – жуткая.

Не человек. Живой труп.

– Янка, привет. Привет, рысь лесная. Надеюсь, у тебя все хорошо. И сейчас, и будет. Знаешь, дураком я был…

Два часа Анна не отрывалась от монитора.

Два часа исповеди.

Надежды, мечты, планы, детские воспоминания… Сережа все свалил в кучу. Не ради Яны.

Ради сына.

И лишний раз не уставал подчеркнуть, что бабке его доверять нельзя – изуродует. Как самого Сергея.

Некоторые моменты были, хоть сейчас в суде прокручивай… откровенно жуткие. Как мать при сыне приводила в дом любовников, как пила с бандитами, как заказала отца Сережи…

Да, Сергей и это знал. Доказательств у него не было, но кому они сейчас нужны? Этой записи с лихвой достанет, чтобы похоронить Цветаеву в суде!

Для себя Сережа просил только об одном. Дать эту запись посмотреть Гошке. Не сейчас, нет. Когда мальчик достаточно вырастет.

– … я понимаю, я вообще ему отцом не был. И прошу о том, на что права не имею. Но Янка, мне бы хотелось, чтобы сын меня знал… ну хоть чуточку. Я пойму, если ты откажешься, но ты всегда была сильнее меня. И благороднее…

Анна подумала, что тоже не откажет.

Сохранила запись на нескольких носителях, не считая жесткого диска, и отправилась вниз. Благо, вся семья, включая Борю, была уже в столовой. Ждали только Анну.

Девушка рассказала обо всем за обедом.

О звонке, о записи… Боря задумчиво кивнул.

– Скинешь запись мне. Я посмотрю и Яше скину. Авось да пригодится.

– Хорошо.

– Не вполне, значит, парень мозги проколол. Хотя перед смертью многие в ум входят…

Анна задумчиво кивнула.

– Да, Сергей был хорошим. Неглупым, но слабым.

Гошка даже внимания на это не обращал. Он был занят важным делом, подкармливал со стола Смайлика. Котище с достоинством принимал из его рук ветчину.

Пока взрослые отвлеклись на свои неинтересные разговоры – оно ж самое время!