– Что я должен делать, тора Яна?

– Ничего. Отвезти меня в Звенигород. Думаю, нас пропустят. А да... Митя!

Ромашкин так и стоял неподалеку.

– Митя?

– Нам надо поговорить. Недолго.

Ромашкин не был в этом уверен. Но если императрица сказала?

– Слушаю...

Яна взяла его под руку и отвела в сторону от людей. Потом приподнялась, обхватила для верности за шею и что-то зашептала на ухо.

Митя слушал молча.

Внимательно.

Валежный тоже пытался услышать, но куда там...

Ну хоть за Митиным лицом понаблюдать.

А на нем отражались поочередно испуг, непонимание, гнев, а потом...

Яна расцепила руки.

Митя медленно опустился перед ней на колени. На оба колена, как перед иконой.

И поцеловал тонкую женскую руку.

Яна качнула головой. Митя поднялся и принялся отряхивать колени. Словно и не было ничего.

Или было?

Валежный пообещал себе расспросить его. Потом... А пока...

Надо найти бронеавтомобиль. Доехать до Звенигорода.

Хотя чего его искать? Вот этот и подойдет, только труп выкинем.

Анна, Россия

– БОРЬКА!!!

Основания орать у полковника были. Только они сделали шаг к штабу, только...

Дикий рев музыки было слышно за три квартала. А уж когда громадный джип сорвался с места, пошел как-то боком, потом разогнался на полную, отшвырнув со своей дороги полицейские жигули, как кабан - собаку...

За стеклом мелькнуло бледное лицо Анны.

Но решимости в нем было...

Громадная машина смела со своей дороги все преграды, словно и не заметив. Полиция разбегалась из-под колес, словно вспугнутые птицы, и над всем этим гремел торжествующий победный марш.

– НЕ СТРЕЛЯТЬ!!!
– переорал его Сергей.

Но никто и не собирался.

Слишком уж все растерялись.

Водить машину Анна не умела, ее занесло, развернуло, она пошла боком, потом еще раз развернулась - и со всей дури влетела квадратным рылом в двери торгового центра. И встала, закупорив их намертво.

А марш так же звенел и гремел над улицей...

Все описанное заняло даже меньше минуты.

***

Полковник замер.

Чего ждать?!

Он просто не знал, чего именно. Такая ситуация... внештатная. Теоретически их обучают действовать в таких случаях, практически...

Кто не сталкивался - тот не поймет.

И чего теперь ждать?!

Что сделают с этой безумной?

Только бы не начали убивать заложников.

Рядом матерился Борис Викторович, до которого дошло, за что извинялась Анна. Но поздно, слишком поздно...

А выстрелов все не было.

И марш стих.

Словно захлебнулся.

И...

– Смотрите!!!

Кто это заорал?! Так потом и не узнали, герой предпочел молчать. Но...

По облицовке торгово-развлекательного центра, по мостовой, ползла... изморозь.

Летом, в плюс двадцать с хвостиком.

Словно там, внутри центра, внезапно открыли гигантскую морозилку.

Сергей, не веря себе, опустился на колени, коснулся рукой белого инея - и тут же отдернул пальцы. Их так обожгло холодом, как не всякий мороз сумеет.

– Б...!!!

Иней очертил ровный круг - и вдруг начал таять. Словно так и должно быть...

А потом изнутри донеслись жалобные крики.

– ПОМОГИТЕ!!!

Кричали явно детские голоса... тут уж, наплевав на все, полицейские ринулись к джипу, который так и перегородил двери. Трос, крюк, рывок, еще один... и вот громадная машина вылетает обратно.

Люди влетают внутрь - и застывают на проходе.

Убивать некого.

Драться не с кем.

Ровным кругом на полу лежат тела террористов. Белые, словно их мелом натерли.

Заложники пытаются докричаться до спасителей и орут благим матом.

А в центре зала, на полу, лежит женщина, над которой склонились двое ребят - мальчик лет шести-семи и девочка лет пятнадцати. Мальчик пытается делать женщине искусственное дыхание, девочка надавливает на грудь и ругается последними словами.

– Два... б... четыре... твою... Гошка, вдох!!! П.... через ... и в ... Вдох!!!

Анна сдержала свое слово.

***

Анна сама не поняла, как ей это удалось.