Поговаривают, что «Дон Фарацци» принадлежит то ли картелям, то ли триадам, то ли итальянской мафии. Ходят слухи, что первые лица из администрации президента Кацмана резвились на борту с мулатками. Из их затей получилось недурное кино — вот причина, по которой ФБР ещё не прижало чёртовых авиаторов.

Говорят многое — но серебряные птицы продолжают летать над Тихим Океаном. Услуги «Дона Фарацци» пользуются любовью у тусовщиков, богатых маменькиных сынков, и ребят с Уолл-Стрит. Компания гарантирует отличный сервис. Приключение начинается с первой ступеньки трапа, а слухи и криминальные байки лишь придают ему остроты.

***

Кэт выходит из здания терминала. Направляется к фигурам у самолёта.

Её не покидает чувство тревоги. Как пройдут первые минуты в роли Катерины Альдау? Как быть и что делать? Каким будет первое впечатление? Успела ли она чему-то научиться у желчного и крикливого француза? Рой вопросов. Ворох сомнений. Сердце Кэт взволнованно стучит, холодок предательски щекочет между лопаток. Но она решительно шагает по взлётной полосе. Вперёд, навстречу предназначению! Вперёд, навстречу судьбе!

Возле серебристого джета прохлаждается пёстрая компания. Двое мужчин и дама в пёстром летнем платье. Агент Смит видит китайца в синей форме пилота. Золотая кокарда на его фуражке отсвечивает на весь аэропорт.

Рядом переминается с ноги на ногу мистер Персиваль Росс — он же Перси, он же новый Де Кунинг, Поллок, Рихтер, и чёрт знает, кто ещё.

Несмотря на щегольские белые бриджи и дорогие часы, художник похож на пьянчугу или торчка, выползшего из канавы в поисках новой дозы. Мешки под глазами. Шмыгающий красный нос. Растерянный затуманенный взгляд. Перси выглядит так, словно его вытащили из постели, наспех одели, и в следующую секунду волшебным образом закинули на взлётную полосу.

На локте творца висит пышная молодая дама. И не сводит с художника взгляд, полный обожания. Знойная, черноглазая, полногрудая милашка. Наследница прославленной династии знатоков и покровителей искусства. Лора Бройдфункель, невеста Персиваля Росса.

В конце семнадцатого века флорентийский еврей Шломо Бройдфункель подделывал полотна малых голландцев, утрехтских кавараджистов, и даже замахивался на Веласкеса. Тем же ремеслом промышляли его дети, внуки и правнуки. В пятидесятых годах Бройдфункели избавились от клейма аферистов и фальсификаторов. Превратились в меценатов, критиков, галеристов. Начали создавать новое искусство для нового времени. Внучка арт-дилера и подающий надежды творец — вот что называется удачным альянсом.

Кэт изучила досье на эту парочку. Ничего противозаконного. Ничего странного. Счастливая молодая пара. Обычные состоятельные обыватели. Но в двадцати шагах от самолёта, Кэт чувствует, как холодеют ладони.

Она лихорадочно вспоминает нотации старого француза. Кто кого должен приветствовать первым?! Что делать?! Наверняка, на этот счёт есть целый свод правил! Кэтти воображает ритуал из старых английских фильмов: реверансы, рукопожатия, полупоклоны, и прочая чепуха. Внучка толстосума, китаец и заспанный хлыщ — её первое испытание. Первая проверка легенды на прочность!

Раздумья прерывает звонкий голос Лоры Бройдфункель. Прекрасный еврейский ангел спускается с еврейских небес — и протягивает руку помощи.

— Прекрасно выглядите, госпожа Альдау! Добро пожаловать на борт, моя дорогая! Как же славно, что вы выкроили время для путешествия! Сан-Рикардо — это нечто! Знакомьтесь, это мой Перси! Ну же, Перси, не стой столбом! А это наш пилот, командор Ким!

Перси корчит раздраженно-удивлённую мину, словно и не ожидал встречи.

Китаец учтиво кланяется.

Агент Смит не успевает открыть рот. Расторопная дама хватает её под локоть. И, не переставая тараторить, увлекает внутрь самолёта.

***

Дебют Катарины Альдау состоялся.

Всё страхи остались позади. Всё оказалось проще простого.

Лора щебечет без пауз и перерывов — рассказы о путешествиях, свадебных планах, тусовках, выставочных залах. Обычное дело. Ничего не значащая болтовня. Кэт улыбается и поддакивает. Перси молчит и пялится в иллюминатор.

На столе между кожаными креслами оказывается бутылка шампанского. Бокалы наполняются. Стекло звякает о стекло. Корпус самолёта вибрирует, раздаётся ровный гул двигателей. Разметка взлётной полосы приходит в движение. Минута — и огни города над заливом сливаются в мерцающее пятно.

Кэтти вполуха слушает болтовню Лоры. Вместо возбуждения, азарта, радости — ею овладевает странное, щемящее чувство. Не тоска, не грусть, но меланхоличное томление от пузырьков шампанского и вида за стеклом иллюминатора.

Будет ли этот мудак Никки её ждать?

Нравиться ли ей в тупом компьютерщике хоть что-то, кроме члена? Как же её угораздило пойти против собственных принципов — и трахнуться с коллегой? Трахнуться аж дважды? Наверняка, это сигнал из самого сердца. Сигнал о большой и настоящей любви!