Образы замелькали пестрой круговертью, обернув Найлиэну подобно савану, наползая один на другой, точно каждый жаждал быть посмотренным. Понять что-то в этом бешеном хороводе было чудовищно трудно, ведь когда временные потоки начинают сходить с ума из-за незваного ясновидящего, непросто найти один едва различимый путь, ведущий к успеху. Ну, или, хотя бы по направлению к цели.

С каждой секундой давление внутри черепной коробки возрастало, тело все больше наливалось свинцом, а зубная боль из обычной едва различимой пульсации превратилась в самую настоящую всепожирающую агонию… Спустя еще несколько мгновений изо рта, носа, глаз и ушей Найлиэны полилась кровь…

Еще пара секунд, и зрящая потеряла бы рассудок, но упрямая эльфийка отказывалась признавать поражение — она заметила то, что нужно, устремилась к этому, и в самое последнее мгновение успела различить то, что требовалось.

Затем зрящая единым рывком вышла из транса и рухнула на пол, сжавшись в позе эмбриона, хватая ртом воздух и размазывая кровь по полу. Последней было на удивление много — под эльфийкой расползалась алая лужа приличных размеров.

Чуть-чуть придя в себя, она осторожно присела, обвела взглядом побледневших союзников и лича, который, кажется, наблюдал за ней с неподдельным интересом, и прошептала:

— Завтра ровно в полдень. Горная лощинка с небольшим озером посередине. В ней растут сливы…

На этом силы покинули ее и звездорожденная привалилась к стене, вопросительно глядя на лича.

— Я примерно представляю, о каком месте идет речь, — верно истолковал ее молчание некромант. — Есть еще пара похожих, отправим в них соглядатаев, а сами подготовим встречу императору. Ты видела его?

Найлиэна, уже проваливаясь в бездну сна, вспомнила последний — самый яркий — образ транса: невысокий лысеющий человек, одетый в черное, земля вокруг которого рвалась и исходила огнем. Человек этот коверкал, казалось, саму ткань мироздания, круша невидимок, безжалостный, неостановимый, несокрушимый.

И, мысленно улыбнувшись, зрящая кивнула личу.

Последней ее мыслью перед спасительным обмороком было: «Так или иначе, я добьюсь своей цели»…

Сказать, что Тартионна была в ярости, означало не сказать ничего.

Вот уже несколько дней она не видела и не слышала мужа! Тот заперся в своих покоях и не выходил, даже когда жена лично приходила проведать супруга.

И это тогда, когда тучи, сгустившиеся вокруг государства, готовы были вот-вот политься огненным дождем! А еще этот проклятый лич…

Гартиан, видимо подражая владыке, заперся в подземных лабиринтах и носу оттуда не показывал, не отвечая посланникам и даже не пытаясь делать вид, будто ему интересно общение с госпожой.

И, как будто этого мало, она начала терять слухачей. Одного за другим, понемногу, по чуть-чуть. Но вот уже второй месяц количество ее агентов в Империи неуклонно сокращалось: несчастные случаи, пьяные драки, несвежая еда.

Каждый такой случай по отдельности можно было объяснить легко и просто, но, когда они складывались в единую картину, становилось, откровенно, страшно. И — да — она обратила внимание на это, когда процесс уже набрал обороты…

«Пусть этим проклятым летом все шло через задницу, но я совершила слишком уж много ошибок! Непростительно много»!

А еще — от Китариона не было вестей. В последнем сообщении от наместника говорилось, что генерал задерживается из-за бури и скоро окажется в Зантриане, чтобы устроить жителям праздник, которого они, конечно же, заслуживали. А значит, в столице его и, что куда важнее, гвардию можно ждать лишь через неделю. Однако прошло уже несколько дней, а никаких вестей о выходе войска из города не так и не поступило.

Утешало то, что Иритион привел с севера несколько полков, которыми можно будет заткнуть дыру, вызванную отправкой первого Железного легиона и большей части гвардии на восток. Вот только…

Только Черная Цитадель сейчас походила на лес за пару мгновений до начала грозы. Все стихло, ни дуновения, ни шороха, природа замерла и ждет удара стихии.

А потому…

«Потому я вытащу Шахра на свет, даже если для этого придется посадить его в глыбу льда и приказать рыцарям смерти тащить ту в зал Малого Совета»!

Когда она шла к покоям императора, придворные и слуги разбегались во все стороны, точно тараканы, и это было неудивительно — Тартионна, мельком взглянув на себя в зеркало, сама едва не испугалась страшной женщины со взглядом, обещавшим окружающим медленную и мучительную смерть, глядящей на нее из стеклянных глубин.

«А и Мать с ними со всеми»! — решила она, подходя к покоям супруга и собрав за собой небольшую группку любопытных, среди которых — ну конечно же — была заметна фигура той суки Дарлионны.