Правая рука, занесенная вверх, опустилась… И указательный палец в последний момент коснулся камня.

Пульсация усилилась, на камне один за другим начали проступать древние магические символы, до сих пор применяемые некромантами в сильнейших своих чарах, а затем… стена всосала тело, уже не принадлежавшее императору в себя, как будто того тут и не было.

Черное пламя в факелах мигнуло и погасло, погружая коридор во тьму.

Пробуждение было тяжелым и болезненным. Нет, не так. Слово «болезненный» слабо отражало суть явления.

Китарион застонал — исключительно потому, что вопить не позволяло пересохшее горло — и попытался оглядеться. Он находился в просторной комнате, укрытый сразу тремя теплыми шерстяными одеялами. В камине весело потрескивало пламя, пожиравшее сухие поленья, а ставни были наглухо закрыты, не пропуская внутрь свежий воздух, из-за чего в помещении стоял тяжелый удушливый аромат лекарственных трав, и было тепло, точно в бане.

Несмотря на жару, его бил дикий озноб, а по всему телу разлилась такая слабость, что, наверное, сейчас с ним бы справился не то, что ребенок, но даже хомячок.

Кольценосец вновь застонал и попытался приподняться, но сильные руки тотчас же уложили его обратно, а знакомый сухой и раздраженный голос произнес:

— Лежи и не вздумай двигаться, ты еще слишком слаб.

— Кштиритион? — едва слышно прошептал кольценосец, с трудом поворачивая голову в направлении говорившего. — Где я?

— Во дворце наместника, где же еще?

— Сколько… сколько времени прошло?

— С момента нападения? Трое суток. И все это время мы с Инуче пытались выдернуть тебя из рук Матери. Ну, точнее, пытался лишь верховный, я же вливал в него силу, сам понимаешь…

— Ну да, — Китарион изобразил подобие улыбки, — некромантия — не самая лучшая школа магии, когда речь заходит о спасении жизни.

— Именно, — без улыбки подтвердил некромант.

— А где… где верховный?

— Как только убедился, что ты выживешь, прихватил всех рыцарей смерти, посадил на коней столько арбалетчиков, сколько получилось, после чего галопом отправился в Черную Цитадель.

— Но зачем?

Кштиритион посмотрел на генерала, точно на умалишенного.

— Кажется, яд оказался сильнее, чем мы думали, — буркнул он, — потому как тебе явно размягчило мозги. Напряги извилины и вспомни, что случилось той ночью в подвалах дворца.

Китарион напрягся и перед его мысленным взором возникла закутанная в черное фигура…

«Это был эльф, я точно помню, проклятый Матерью эльф»! — подумал кольценосец.

— Эльфийский убийца… — прохрипел он.

— Ага, причем нацелившийся не на нашего благородного пленника, а на тебя. Хотя не только: той же ночью мы потеряли двух тысячников, десять сотников и пятерых некромантов. Остроухие работали группой и действовали очень умело. Эх, не добили мы их, не добили… Но главной мишенью был ты.

Даже в нынешнем своем состоянии Китарион прекрасно понимал, что это значит: враги обрушили удар на командование армии, а точнее — на живую его часть, сея хаос и лишая войско управления.

— Что с лиоссцами?

— Бич Пустыни и его сын в порядке, а наша милая принцесса вместе со своей свитой спешно отбыла на восток, устрашенная, — тут некромант стал даже язвительнее, чем обычно, — случившимся. Мы с Инуче не стали ее задерживать. Какой смысл, свою роль в спектакле она отыграла, а доказать мы все равно ничего не сумеем.

«С этим не поспоришь».

Было совершенно ясно, что принцесса, умело отвлекшая обоих магов, имеет какое-то отношение если и не к нападению эльфа, то уж к атаке на тюрьму точно. Вот только ясность нельзя предъявить в суде. Кштиритион наверняка допросил покойных убийц, но можно было не сомневаться, те получили задание от какого-нибудь неприметного человечка, который давным-давно растворился на просторах континента, а то и уснул вечным сном с последующим сожжением тела и развеиванием золы над морем.

А значит, благодарных союзничков можно пока отбросить, как несущественный фактор. Важно другое…

— У Инуче… есть право отдавать команды рыцарям смерти?

— Да, — в голосе Кштиритиона послышалась обида, — даже у меня нет, а он, оказывается, особым соизволением владыки подобной привилегией наделен.

«Владыка предвидел нечто подобное», — без особого удивления подумал Китарион, — «предвидел и подготовился, чтобы рыцари смерти не остались без командира в случае гибели всех высших офицеров армии».