А дальше началось невообразимое. Все стали вопить брызгая слюнями, ругать ворков, обвиняя их во всех грехах, стали ругать Сина, который спокойно сидел и смотрел на происходящее с грустной полуулыбкой.

Особенно усердствовал Юсгар, о котором Яра только недавно думала в своих влажных мечтаниях. Высокий, плечистый, грубый — хороший любовник, но нехороший человек. Почему он вдруг начал оскорблять Яру — она так и не поняла. Возможно потому, что слышал, как она слушая Петра сама того не замечая сказала себе под нос: «О создатель! Какой он милый! Он невозможно милый! Я его точно люблю!».

Неважно почему, главное — что он это сделал. Оскорбил Петра, который на оскорбление вообще не отреагировал, а потом взял и оскорбил Яру, назвав ее воркской подстилкой, что было вдвойне мерзко и лживо. Во-первых, она вообще-то девственница!

Во-вторых, ничьей подстилкой никогда не была и быть не собирается! А потому дочь Клана Орла ответила так, как и полагалось отвечать за оскорбление: двинула кулаком прямо в нос Юсгару, да так, что нос свернулся на бок, и из него во все стороны брызнула кровь.

А вот уйти, уклониться от удара Яра уже не смогла. Тяжелая ручища Юсгара буквально снесла ее, оторвав ноги от паркета и бросив полубесчувственную девушку на пол. Ну а когда она поднялась, дрожащими руками хватаясь за край стола с едой, чтобы не потерять равновесие и снова не упасть, битва была в полном разгаре.

Юсгар валялся на полу, скрючившись, зажав живот руками. А там, где сидел Петр — вместо него лежала лишь сломанная пополам лютня. А сам принц обнаружился в конце дорожки, состоящей из поверженных, стонущих и бесчувственных тел.

Яра широко открытыми глазами, разинув рот смотрела на то, что происходило в комнате. Во-первых, было очень шумно. Вопили все! Девушки в белом практически не участвовали в драке — если только кто-то не пытался их ударить, или случайно наступал на ногу. Но все остальные — «черные» и «красные» разошлись по-полной! Крики: «Бей красных!» и «Бей черных!» эхом отражались от стен залы, и гасли в мешанине, мелькании тел, кулаков, ног, вздымаюшихся выше головы. Дрались все — девушки, парни, «красные» и «черные» — профессионально, как и положено курсантам офицерской Академии, с детства обученным владению единоборствами. Если бы у них сейчас было оружие — хотя бы кинжалы — смертоубийства точно нельзя было бы избежать. И неважно, что дрались можно сказать дети начиная с тринадцати лет. Эти подростки, несмотря на их элитное происхождение — с тех самых пор, когда они встали на ноги, были приставлены к учителям, поставившим им самые что ни на есть зубодробительные удары, способные свалить любого, кто посмеет заступить дорогу этим «детишкам». Тренированные тела, намертво вбитое в головы умение, ярость, помноженная на неприязнь к курсантам из конкурирующей организации — все это дало такой великолепный мордобой, что ему могли бы позавидовать и призовые бойцы, за деньги выступающие на Арене!

Хрустели кости, разлетались брызги крови, зажимая кровоточащую глазницу на полу корчилась и выла девица в красном, и тут же, возле нее в отключке валялся парень в черном, из разорванного почти до ушей рта которого бурным потоком вытекал ручеек крови.

И в самом центре этого эпического сражения, о котором будут вспоминать до тех пор, пока существуют Академии, находился Петр Син.

Казалось, у него появилось множество ног, как у паука — с такой скоростью он перемещался. Его удары разглядеть было нельзя — только что-то вроде мерцания, только след от удара — как от мелькнувшей в воздухе лопасти ветряной мельницы. Мелькнула рука, и вот — из толпы выпадает следующий несчастный, посмевший заступить дорогу этому…этому Принцу.

Позади него двигалась «свита», которая пресекала попытки ударить в спину своему повелителю. Вот один из парней в красном попытался ударить Принца табуретом, и тут же пал под градом ударов двух девушек, тех, что повыше — насколько Яра помнила, одна из них дочь ректора, вторая — просто курсантка.

Другой, тоже из «красных» — хотел ударить Сина стулом, но только лишь сделал движение в сторону ворка — маленькая, выглядевшая совсем безобидной девочка из той же самой свиты Сина подпрыгнула, будто на пружине, и ее стройная ножка с треском врезалась в ухо подлого парня, вырубив его не хуже, чем если бы врезали здоровенной дубиной.

И вот еще то заметила Яра — черные, что находились в зале, подтянулись к Сину, встали в подобие боевого порядка, и пошли за ним эдакой колонной, отбивая атаки тех, кто пытался напасть на них с боков. И получилось что-то вроде тарана — впереди Син, основная ударная сила, сзади — строй из парней и девушек в черном, которые под речитатив: «Бей красных…бей красных…бей красных…» шли вперед, оставляя после себя поле, усыпанное бесчувственными телами.

Наконец битва вырвалась на оперативный простор — в комнате для фуршета все-таки гораздо теснее, чтобы там как следует развернуться, и когда дерущиеся переместились в танцевальный зал…вот тут уже началось по-настоящему. До этого были только цветочки — здесь уже пошли ягодки.

***

Драку попытались остановить преподаватели — они потеряли несколько секунд, вопя друг на друга и требуя, чтобы те потребовали от своих воспитанников прекратить драку. Но когда из строя «черных» плюха прилетела одному из преподавателей в красном, и тот бросился на захват преступника, подбившего ему глаз…тут уже битва перешла на новый уровень. Гораздо более высокий и опасный. Потому что в драку вступили боевые офицеры, коими, само собой, являлись все преподаватели обеих академий, начиная с интендантов и лекарей, и заканчивая обоими ректорами и начальниками службы безопасности.