— Простите, я и сам не знаю, что говорю, — отвечал капитан, схватив на ходу ее руки и страстно целуя их. Но, видите ли, с меня нельзя строго взыскивать, сегодня я в таком настроении, что сам не знаю, что говорю и что делаю

Тем временем молодая девушка передвинула стол на середину комнаты и через несколько минут на нем уже стоял завтрак из молочных продуктов и плодов. Несмотря на аппетит, которым граф так хвастался, он почти ничего не ел. Анжела заметила ему это, но он с печальной усмешкой отвечал ей:

— Мне грустно.

Анжела с вопросительным видом подняла на него свои большие глаза

— Да, — отвечал граф, с любовью глядя на нее, — я надеялся, что ваше лицо придаст мне мужество… но моя надежда не оправдалась… я чувствую, как сердце мое разрывается и тоска на душе усиливается все больше.

— Что же такое случилось с вами, друг мой? вы просто пугаете меня: я никогда не видела вас таким. Скажите же мне, что с вами?

— Анжела, не приходило ли вам в голову, что мы можем расстаться?

— О! И даже очень часто, — вскричала она с дрожью в голосе — Неужели нам грозит разлука?

— Увы! Да.

— Говорите прямо, мой друг, меня мучит эта неизвестность, — отвечала она взволнованно

— Да, — сказал молодой человек, наконец, твердо решившись, — вам следует сказать все, я нарочно и пришел сюда за этим… вы — мужественная девушка!

— Я вас слушаю, говорите, во имя Неба! Умоляю вас! Вы можете быть уверены во мне.

Граф схватил руки Анжелы в свои, и в продолжение нескольких минут страстно смотрел на нее, а затем, уступая мольбам очаровательной девушки, решился, наконец, заговорить.

— Анжела, — сказал он, — вы ведь знаете, что я солдат… Поступая на службу, я принимал присягу и должен повиноваться своим начальникам, под командой которых я состою

— Я знаю все это, друг мой, продолжайте

— Да, но вы, конечно, не знаете, дорогое дитя, что комендант форта Дюкэна снаряжает экспедицию.

Она с улыбкой посмотрела на него и затем возразила:

— Вы ошибаетесь, Луи, я знаю это очень хорошо; кроме того, я знаю еще, что вы назначены начальником экспедиционного отряда, которому дано очень опасное поручение.

— Вы… вы знаете это? — вскричал капитан, привскочив от удивления на стуле. — От кого же могли вы получить такие подробные сведения?

— От отца, Луи, от моего отца, для которого не существует тайн и который вполне предан вам, не сомневайтесь в этом.

— Странно! — пробормотал молодой человек.

— Нет, напротив, это вполне естественно; когда вы лучше узнаете моего отца, моего милого отца, вы поймете это.

— Но каким же образом мог он узнать об этом?

— Я не могу ничего ответить вам, — перебила она его, положив пальчик на свои розовые губки. — Тайны моего отца не принадлежат мне; я не в праве открывать их без его позволения даже вам, друг мой.

— Совершенно верно, я сошел с ума! Простите меня, Анжела.

— Я прощаю вас, друг мой, и прощаю от всего сердца; но вы не сказали еще мне, когда вы должны отправиться в экспедицию. Этой подробности я пока еще не знаю.

— Увы! Дорогое дитя, это должно состояться так скоро, как вы даже и предположить не можете, — я отправляюсь сегодня же перед заходом солнца.

Молодая девушка вздрогнула и побледнела как смерть, но нечеловеческим усилием воли, в чем ей помогла ее любовь, ей удалось победить смертельную тоску, и она продолжала, улыбаясь:

— Как вы испугали меня, Луи, но теперь я успокоилась… о, совершенно успокоилась.

— Я не понимаю вас, Анжела.

— Разве вы не говорили мне о разлуке… о прощании?

— Но разве эта экспедиция, этот отъезд не заставит нас разлучиться?

— Ну так что же? друг мой, ведь это только временная разлука, тяжелая, очень тяжелая, как для вас, так и для меня, но наша любовь даст нам силы перенести ее и, кроме того, она только усилит еще больше нашу привязанность, и мы скоро встретимся еще более любящими друг друга.

— А! — проговорил он печально, — вы не любите меня так, как я люблю вас, Анжела, потому-то вы и отнеслись так легко к этой разлуке, которая проводит меня в отчаяние!

— Неблагодарный! — вскричала она взволнованно, — несправедливый и неблагодарный человек! Видит же, что я страдаю, видит, каких усилий стоит мне внушить ему мужество, чтобы как следует исполнить свой долг, и он же, вместо того чтобы благодарить за это, еще упрекает меня!

— О! Я просто сумасшедший, моя дорогая Анжела! — воскликнул он, падая к ее ногам и пылкими поцелуями покрывая руки, — простите меня, я сам не знаю, что говорю! Горе помрачило мой рассудок. О! Теперь я спокойно уйду отсюда, как бы ни было тяжело у меня на душе; несмотря на мою горячую любовь, мое самое страстное желание отправиться по возможности скорей, с тем, чтобы поскорей снова увидеть вас.