— Тем лучше, ибо если мое отсутствие было продолжительно, то отчасти причиной этому — вы сами.

— Правда? — с любопытством спросил скваттер.

— Вы помните, что некоторое время назад вы выразили желание жить в прерии?

— Конечно.

— Это, впрочем, и мне кажется самым благоразумным с вашей стороны, — продолжал миссионер, — и даст вам возможность избежать преследования врагов.

— Поверьте мне, отец мой, — торжественно произнес Красный Кедр, — что я не желаю скрываться от тех, кто обижен мною. Если моя смерть может искупить содеянные мною преступления, то я с величайшей радостью не задумываясь пожертвую своей жизнью.

— Я счастлив, друг мой, что слышу от вас это, но я думаю, что Богу, Который никогда не желает смерти грешника, угоднее будет, если вы примерной жизнью исправите, насколько будете в силах, причиненное вами зло.

— Я принадлежу вам, отец мой. То, что вы мне посоветуете, будет для меня приказанием, которое я счастлив буду исполнить. Всю чудовищность моих преступлений я понял только в тот момент, когда Провидение послало вас ко мне в последний раз. Увы! Не один я ответственен за них: видя перед собой только дурные примеры, я не сумел отличить добро от зла. Я думал, что все люди злы, и когда я поступал так, а не иначе, то считал, что лишь принимаю меры законной самообороны.

— Теперь уши ваши открыты для истины, ваша душа начинает понимать евангельское учение, ваш путь начертан перед вами, старайтесь только не нарушать добровольно данных вами обещаний.

— Увы! — со вздохом прошептал скваттер. — Я так недостоин прощения, что боюсь, Всемогущий не смилостивится надо мною.

— Слова эти оскорбляют Бога, — строго произнес священник. — Как бы ни был грешен человек, он никогда не должен отчаиваться в милосердии Божьем.

— Простите меня, отец мой.

— Хорошо, — сказал священник, снова меняя тон на ласковый, — вернемся к тому вопросу, который привел меня к вам. Я построил для вас в нескольких милях отсюда, в восхитительном месте, хакаль 10 , в котором вы сможете спокойно жить с дочерью.

— Как вы добры, отец мой! — воскликнул скваттер. — Как многим я вам обязан!

— Не будем говорить об этом. Я буду вполне вознагражден, если увижу, что вы искренне раскаялись и не переменили своего намерения.

— О, отец мой, поверьте, что я ненавижу свою прежнюю жизнь!

— Хотелось бы, чтобы так было всегда. Этот хакаль, в который я вас отвезу, как только вы того пожелаете, расположен в таком месте, что его почти невозможно найти. Я сам завез туда все необходимое для вашего существования. Вы найдете в нем на несколько дней пищи, ружья и порох для защиты от диких зверей и для охоты и, кроме того, рыболовные сети и силки для бобров. Одним словом, все, что необходимо охотнику.

— О, как вы добры, отец мой! — воскликнула Эллен со слезами радости на глазах.

— Пустяки, не будем говорить об этом, — весело продолжал миссионер, — я только исполнил свой долг. Кроме того, для большей безопасности, чтобы никто не догадывался о существовании этого хакаля, я построил его сам, без привлечения посторонней помощи. Поэтому вы можете быть совершенно спокойны, никто не потревожит вас в вашем новом жилище.

— А когда можем мы переселиться туда, отец мой?

— Когда вам будет угодно — все готово.

— О, если бы я не боялся показаться вам неблагодарным, я попросил бы позволения отправиться сейчас же.

— Вы думаете, что у вас уже хватило бы сил проехать миль пятнадцать?

— В настоящую минуту я чувствую необычайный прилив силы и энергии, отец мой.

— В таком случае, отправляемся, потому что если бы вы сами не высказали этого желания, то я предложил бы вам то же самое.

— Значит, все к лучшему, отец мой! Вы не будете обижены, что я так тороплюсь уйти от вас?

— Нисколько, будьте уверены.

Разговаривая таким образом, все трое спустились с горы в лощину.

Там их ожидали три лошади, которых держал на поводу индеец.

— В прерии, — сказал миссионер, — по причине огромных расстояний почти невозможно обходиться без лошадей, поэтому вы доставите мне удовольствие, если согласитесь взять себе этих коней.

— Но, отец мой, — воскликнул Красный Кедр, — это чересчур, вы слишком добры к нам!

Отец Серафим покачал головой.

— Вы не понимаете, — сказал он, — что во всем, что я делаю для вас, гораздо больше расчета.

— О! — произнес Красный Кедр.

— Расчет с вашей стороны, в столь добром и бескорыстном деле? — с недоверием воскликнула Эллен. — Вы, наверное, шутите, отец мой!

— Нет, дитя мое, я говорю серьезно, и вы сейчас поймете это: я постарался так хорошо устроить жизнь вашему отцу, помочь ему стать хорошим и честным человеком, чтобы он не мог найти ни малейшего предлога вернуться к прежним заблуждениям и был бы тверд в своем решении исправиться.

— Это верно, — заметил Красный Кедр. — Ну что же, отец мой, благодарю вас за ваш расчет, который делает меня счастливейшим из людей и доказывает мне, что вы испытываете ко мне доверие.