Медведь, удивленный смелостью охотника, сделал шаг назад.

Одно мгновение он оставался неподвижным, стоя с опущенной головой. Затем он начал рыть землю своими страшными когтями и тихо ворчать, словно ободряя себя.

Потом он вдруг весь подобрался. В это самую секунду Курумилла зажег смолистую палку и по знаку Валентина выставил зажженный конец перед медведем.

Животное, пораженное внезапным появлением огня, встало на задние лапы и, повернувшись к индейцу, протянуло было одну из передних к факелу, вероятно затем, чтобы загасить пламя.

Валентин взвел курок, широко расставил ноги и, прицелившись, начал тихонько что-то насвистывать.

Услышав свист, медведь остановился. Несколько секунд он стоял неподвижно, как бы соображая, откуда исходит этот странный звук.

Охотник продолжал свистеть. Его друзья, затаив дыхание, не спускали с него глаз, готовые в любую минуту броситься на помощь.

Валентин сохранял полное спокойствие, и медведь невольно начал поворачиваться на свист в его сторону.

Курумилла с горящим факелом в руках внимательно следил за всеми движениями зверя.

Наконец медведь повернулся к охотнику мордой и находился теперь так близко от него, что Валентин чувствовал его горячее дыхание.

Человек и зверь пожирали друг друга взглядами. Прошла минута, показавшаяся зрителям вечностью.

Вдруг медведь тряхнул головой, точно желая избавиться от чего-то назойливого, и с диким ревом бросился вперед.

В то же мгновение раздался выстрел.

Дон Мигель с сыном кинулись к своему другу.

Валентин стоял, опустив ружье прикладом к земле и беспечно улыбаясь, а в двух шагах от него корчился в предсмертной агонии страшный зверь.

Курумилла, наклонившись вперед, внимательно следил за движениями издыхающего чудовища.

— Слава Богу! — радостно воскликнул дон Мигель. — Вы целы и невредимы!

— А вы думали, что я подвергался большой опасности? — весело спросил охотник.

— Еще бы! — с удивлением вскричал дон Мигель. — Я дрожал за вашу жизнь!

— Не стоило труда, уверяю вас, — беспечно возразил Валентин, — серые медведи и я — старые знакомые. Спросите лучше Курумиллу, скольких уже мы таким образом уложили.

— Но, — заметил дон Пабло, — гризли считается неуязвимым. Пули расплющиваются об его череп и без вреда скользят по его шкуре.

— Это совершенно верно, но вы забываете, что есть одно место, в которое можно поразить медведя?

— Да, я знаю, это глаз, но ведь почти невозможно попасть в глаз с первого выстрела. Для этого необходимо обладать, кроме чрезвычайной смелости и хладнокровия, удивительной меткостью.

— Благодарю, — улыбаясь сказал Валентин, — теперь, когда наш враг уже безопасен, посмотрите, прошу вас, и скажите мне, куда я ему угодил.

Оба мексиканца поспешили нагнуться к медведю. Он был мертв.

Его огромная туша занимала пространство почти в десять квадратных ярдов.

Пуля охотника попала ему в правый глаз.

Мексиканцы вскрикнули от удивления.

— Да, — произнес Валентин, отвечая на их мысли, — это был недурной выстрел.

— Но посмотрите, мой друг, что за ужасные когти. Они почти в шесть дюймов длиной!

— Да. Я припоминаю, как одного несчастного команча гризли ударил лапой по плечу и моментально раздробил его. Но не правда ли, это на редкость интересная и увлекательная охота? Для меня в ней есть что-то неотразимо притягивающее.

— Для вас — может быть, — заметил дон Мигель, — вы так привыкли в прерии к опасностям, что не признаете их, но я должен признаться, что мы, жители городов, питаем к этим чудовищам непреодолимый страх.

— Перестаньте, дон Мигель, ведь я сам видел, как вы не раз боролись одни на один с ягуарами.

— Да, мой друг, и я опять готов на это, но ягуар — это вам все-таки не гризли.

— Хорошо, хорошо, я не хочу спорить с вами. Помогите нашему другу зажарить заднюю ногу медведя, и, я уверен что когда вы ее попробуете, ваше мнение о серых медведях изменится к лучшему.

Через некоторое время завтрак был готов. Охотники уселись вокруг костра и с удовольствием принялись за еду. Когда завтрак был окончен, все тотчас же приготовились продолжать путь.

Валентин двинулся первым.

Друзья последовали за ним.

В это самое мгновение из-за гор во всем своем блеске показалось солнце.

Как мы уже сказали, Валентин устроил мадам Гилуа в зимнем селении команчей.

Индейцы с радостью приютили мать приемного сына их племени.