Шрифт:
Жаркие уколы возбуждения – на несколько секунд. Обернуться – усладить страсть, влечение.
Позывной трепет…
«И все публикации пойдут от этого, от этого. Я буду печататься везде, во всех больших изданиях, где Уртицкий…»
Поддаться, соединиться с Ирой!..
И навсегда.
А потом, лет в пятьдесят Левашов будет говорить начинающим писателям: «Конечно, я всем известен сейчас. Знаменит. И Лобов тоже. Это все Уртицкий для нас сделал. Это он нам все оставил после себя. Все издания. Он наш благодетель. Он оставил нам это после себя, талантливым людям. Он наш благодетель…»
Глава 12
I
Левашов совершенно случайно позвонил Оле Назаровой. В этот же вечер…
У него вдруг вспыхнуло (среди всех кручений в мозге): Оля!
Но он же едва знает ее… «Ну а почему бы не позвонить ей? Она же…»
Ее тихая приветливая улыбка. Она тоже из студии, но появляется там через раз. Она пишет короткие рассказы… еще, кажется, повести иногда.
Костя знает: Оля ему тихо, молчаливо симпатизирует; очень.
«Позвонить ей? Зачем?»
Но он уже чувствует – опять словно катится в испарине по жарко-ледяному катку вниз! Не устоять! Можно и Оле рассказать!
Он подскакивает как ужаленный, бросается к телефону.
Оля, конечно, удивлена его звонку. Костя перевозбужден.
– Ты не представляешь, во что я влип… Это касается Уртицкого!
– А что такое? Ты же вроде с ним в таких хороших отношениях, Кость.
– О-о, да! Конечно!! Я тебе такое расскажу!
Он произносит тоном, будто она друг, с которым он общается уже много лет.
«Забавно! Откуда этот тон? Но это прикольно – так произнести».
Может, это от всей игры, которая вертится вокруг него.
Он хочет начать рассказывать, как вдруг Оля предлагает встретиться.
– Э-э… встречи слишком долго ждать, – говорит Костя.
Оля отвечает, что она действительно сейчас целыми днями занята, и завтра у нее лекции в институте с утра – в своем биологическом…
– …Но вечером, если хочешь, я могу отпроситься из лаборатории.
– Ну хорошо, ладно… слушай, это очень серьезно! Ты не представляешь, что случилось!
– Я понимаю.
– Слушай… а чё ты там такое делаешь в лаборатории?
– Ну, у нас там разная работа.
– Лаборатория не в институте? Отдельная?
– Да, отдельная. В основном, научные эксперименты… опыты. Как в любой лаборатории в общем-то. Вожусь с мышами…
– A-а… ну ладно, потом расскажешь.
«Чего это она вдруг так резко захотела со мной встретиться? – усмехается он про себя; после разговора. – A-а… чё-то ж такое было, по-моему…» – он посмеивается, вспоминая…
Прошедшим летом он устраивал сходку у себя дома; когда мать уехала на дачу. И пригласил Олю, но просто до кучи, потому что пара человек отказалось. Костя написал ей письмо, где просил еще и подругу прихватить – Юлю. С которой Оля как-то появлялась в студии. Юля Левашову нравилась; он подумал: «а что, если позаигрывать с ней?..»
И тут вдруг получает от Оли резкий отказ и приписку по поводу Юли – «ее ящик я тебе не дам, потому что знаю, она не поедет. Она не ездит к малознакомым людям».
Письмо Костю тогда удивило, но он быстро о нем забыл. Только сделал себе отметку, что надо при случае поизбегать Олю, пообижаться. «Что-то тут не то! Она же не спроста так ответила. Может, это совсем не нежелание контактировать?»
Но почему тогда Оля не приехала одна, без подруги?
Когда он на следующий день едет в Москву… все думает об Оле… Да, Костя знает, что нравится ей. Она такая скромная и тихая. Но она его тайная поклонница, он чувствует. И… «Только позвонил, сразу захотела встретиться!»
Но в то же время сам он не ощущает никакого влечения… Он вспоминает… «Какие странные у нее черты лица… как если надеть на красивое лицо блеклую маску… смотреть на лицо сквозь прозрачную бумагу?.. На красивое лицо… а у Оли – выцветшая красота».
Белокурые волосы.
Когда она приходила в студию, то садилась всегда неподалеку от Кости… И всегда улыбалась, когда он смотрел на нее.
В Оле есть что-то очень притягательное. Ее грация и какая-то детскость… Косте все время хочется называть ее «деточкой». «Она возится с мышами в лаборатории? Она и сама похожа на стильную белую мышь».