– Не дурите, Ральф, – сказал О'Халлорен. – Я знаю, кто он, не хуже вас. Собственно, поэтому я здесь. Вы не единственный, кому он испортил жизнь. И вы не единственный, кто его ненавидит. Сдается мне, у вас хватит пороху кое-что сделать. Как вы смотрите на то, чтобы заработать полмиллиона долларов?

– Жаль, что я спала, когда ты вернулся домой, – сказала Анжела. – Как прошел вечер?

Они завтракали на террасе. На следующее утро Чарли отправлялся в школу, где заканчивался последний семестр. Они сидели и ждали, пока он спустится к ним.

– Превосходно, – сказал Стивен. – Полно народу, много крупных игроков. Наше дело в шляпе, дорогая! Как говорил твой отец...

– Да, говорил; – так смешно, когда ты повторяешь его словечки. Я часто думаю, как ты был добр к нему. Он был к тебе привязан.

– Он мне очень нравился, – мягко сказал Стивен. – А Анна скоро спустится?

– Еще рано. – Анжела улыбнулась ему. – Любящему папаше придется подождать, пока ее искупают и вывезут в коляске. Пойду-ка позову Чарли; он опять проспал. Мы будем скучать о нем, когда он уедет, правда?

– Правда, – согласился он. – Но через несколько недель он вернется уже насовсем. Я тогда поговорю с ним о его будущем. Анжела... пока ты здесь...

– Что? – Она уже встала, собираясь взбежать наверх, чтобы разбудить сына.

– Ральф предупредил меня, что уходит, – сказал Стивен.

Она вернулась и снова села.

– О, не может быть... почему? Когда?

Он не стал лгать ей.

– Я уже раньше знал, что он уйдет. А вчера он пришел и сказал, что не хочет ждать до конца сезона.

– И ты не пытался его уговорить? – спросила она.

Он помолчал, потом взглянул на нее.

– Нет, не пытался. Я думаю, будет лучше, если он уйдет.

– Стивен, но это не из-за той ерунды, что наговорил Чарли? Не уверяй меня, будто ты в самом деле решил... – Вид у нее был убитый.

Он поспешно сказал:

– Нет, дорогая. Может быть, он к тебе и неравнодушен – мне-то что? Дело вовсе не в этом, клянусь тебе. Он стал слишком много говорить. Упомянул фамилию Фалькони.

Она так и ахнула.

– О нет... не может быть...

– Мне об этом сказали. Мне кажется, по каким-то причинам он на меня рассердился. У него есть женщина, с которой он хороводится; он даже ей назвал мою настоящую фамилию. Сама видишь, так будет лучше.

– Да, – твердо сказала Анжела, – так лучше. Только представь, что могло бы случиться несколько месяцев назад, если бы это кое-кто услышал, если бы об этом прознали газеты...

– Верно, – сказал Стивен. – Попробую назначить на его место Франсуа, он знает, как вести дела. До конца года найду нового служащего по связям с общественностью. О нас столько трубят в газетах, что нам пока никто не нужен.

– Надеюсь, он придет попрощаться, – сказала Анжела. – Мне очень жаль, что все так грустно кончается. В нем есть что-то трогательное, я всегда это чувствовала.

– Кто это тут трогательный, мам? – Около нее стоял улыбающийся, бодрый Чарли. Красивый молодой человек, переполненный уверенностью в себе и в своем окружении.

– Я о Ральфе, – сказала она. – Он уходит.

– Я знаю. Папа сказал мне вчера вечером.

– Чарли не спал, когда я вернулся, – объяснил Стивен. – Мы с ним выпили немного, и я ему все рассказал.

– Он не трогательный, мам. Он только прикидывается, чтобы обмануть тебя. Я умираю с голоду – тут еще есть кофе? – Чарли уселся и принялся за завтрак.

– Пойду посмотрю, как там Анна. – Стивен поднялся. – Дорогая, может быть, приедешь попозже и мы с тобой сходим куда-нибудь поесть?

Она улыбнулась.

– С удовольствием, а куда мы пойдем?

– Предоставь это мне. – Он наклонился и поцеловал ее. – У меня для тебя сюрприз.

Анжела посмотрела на сына и спросила:

– За что ты ненавидишь Ральфа?

Чарли поставил на стол свою чашку кофе.

– За то, что он ненавидит папу, – спокойно ответил он. – Вот за что. К тому же мне не нравилось, как он крутится вокруг тебя, поддакивает бедняге деду – все это одно к одному. Но главное – то, как он смотрел на отца. Он думал, что я не замечаю. Он мне не нравится, и я ему не доверяю. И я рад, что он уходит. Я так и сказал вчера вечером. Нечего его жалеть, мам. Он противный тип. Можно, я съем еще круассан?

– Я и не знала, что ты такой беспощадный, – сказала мать. – Ты еще слишком молод, Чарли. Нельзя судить слишком резко.