– Ну конечно, – ответила она. – Не знаю, что бы я делала без вас, Джим. Вы были так добры к нам обоим. Спасибо за все. – Они обнялись и поцеловались.

– Ну, желаю удачи, – сказал он. – Сейчас я ухожу. Но перед вашим отъездом мы могли бы вместе пообедать.

– С удовольствием, – сказала Анжела.

Когда он ушел, она поворошила кочергой дрова в камине, налила стакан вина перед сном. Грустно, но в то же время гора с плеч. Она не хочет замуж ни за него, ни за кого-то другого. Ей нужно изменить свою жизнь, оторваться от сына, прежде чем он слишком привяжется к ней, и надеяться, что когда-нибудь она обретет личное счастье. Мысль о работе все больше и больше занимала ее, тем более что сын подрос и уже не нуждался в постоянном надзоре.

У меня полно сил, решила она. И они во мне пропадают, а ведь их можно применить с пользой. Честно говоря, мне еще и скучно. Я не готова к жизни, ограниченной рамками поселка и поселковой деятельности. Если бы у меня был любимый человек, если бы что-то получилось с Джимом, – тогда другое дело, но лишь тогда. Пока еще не стало слишком поздно, я должна узнать, что может предложить мне внешний мир.

Она поставила экран перед пламенем камина и заперла дверь. Родители давно легли. Она открыла дверь в комнату сына и заглянула туда. Он спал, разметавшись почти поперек кровати, подсунув под себя скомканную подушку. Анжела осторожно вытянула ее и уложила сына как следует.

Он что-то пробормотал; она нагнулась и поцеловала его. На миг его руки обхватили ее шею.

– Мама? – послышался сонный шепот.

– Да, милый. Спи. Спокойной ночи.

– Спокойной... – повторил он и мгновенно заснул.

Из полуоткрытой двери на кровать падал свет, и несколько минут она смотрела на сына. Хотела бы я знать, где твой отец, думала она. Интересно, как бы ты понравился ему. Он, наверное, о нас позабыл. Мужчины долго не страдают. Не то что дуры женщины вроде меня.

Она крепко закрыла дверь и пошла в свою комнату.

Она сняла маленькую квартиру в Челси. На последнем этаже в доме без лифта, кое-как обставленную, но это было все, что она могла себе позволить. Чарли остался с дедом и бабкой, и каждые выходные она ездила домой повидаться с ним. С осени он начнет ходить в приготовительную школу. Анжела старалась не думать о разлуке. В первый же месяц она чуть было не сдалась и не вернулась домой.

Она работала в большой фирме медицинского оборудования на Уигмор-стрит. Работа была интересная. Ей нравились люди и ее все любили. Но Лондон показался вновь прибывшей холодным и негостеприимным. Соседи по дому бормотали «доброе утро» и спешили мимо. Каждый вечер она возвращалась в пустую квартиру; от отчаяния она начала одна ходить в ближайший кинотеатр и совершать долгие прогулки по набережной.

Выходные омрачались необходимостью уезжать в воскресенье вечером и болью расставания с Чарли. У него были глубокие черные глаза его отца, и они наполнялись слезами, когда она целовала его на прощание. Мать никак не облегчала положения.

– Ты похудела! – заявила она, рассматривая Анжелу в ее второй приезд домой. – И у тебя такой усталый вид. Я уверена, что ты питаешься кое-как!

– Мама, я прекрасно себя чувствую. Я очень хорошо обедаю, а по вечерам готовлю себе.

Джой не обратила внимания на намек прекратить этот разговор и продолжала:

– Готовишь себе? Боже мой, неужели ты не завела друзей? Только не говори мне, что ты все вечера сидишь одна! – Она вздохнула и проговорила: – Не понимаю, зачем тебе это надо, душенька. Ей-богу, не понимаю. Мы все скучаем по тебе, особенно Чарли, правда, малыш? Почему бы тебе не бросить все это и не вернуться домой?

Анжела сдержалась. Мать желала ей добра, вот в чем беда. Конечно, думала Анжела, я не могу разозлиться и сказать, чтобы она заткнулась, но ведь Чарли вот-вот заплачет.

И она слишком громко произнесла:

– Я люблю свою работу и очень счастлива. А теперь мы с Чарли погуляем перед вторым завтраком. Пойдем, сынок.

Джой посмотрела им вслед и снова вздохнула. У нее была привычка разговаривать вслух, когда рядом никого не было.

– Вот ведь дурочка, – сказала она. – Отвергнуть такого человека, как Джим, который любит ее... отправиться в Лондон, поселиться одной... Кто поверит, что ей это нравится? Вид у нее совершенно несчастный.

Так, разговаривая сама с собой, она вошла в дом, чтобы узнать, не нужно ли чего мужу. После инфаркта он вел очень размеренную жизнь. Стал мягче, скучал о дочери и беспокоился за нее, но, в отличие от жены, почти никогда не выражал своих чувств.

– Анжела дома? – спросил он.

– Да. Пошла погулять с Чарли. Такое погожее утро. После лондонского воздуха прогулка пойдет ей на пользу. Я там и дышать-то не могу.

– Ты не была там три года, – заметил он.

– И тогда там нечем было дышать, – стояла она на своем. – Жаль, что Анжела не хочет одуматься. Такая упрямица, вот в чем беда.

– В точности как я, – вставил Хью. – По-моему, она делает то, что надо. Если она не хочет замуж за Джима, ей нужно начать новую жизнь. Мы ведь не будем жить вечно. Оставь ее в покое, Джой. Пусть поступает, как знает.