***

Сидя в машине Жени, я неотрывно смотрела в боковое окно. Не потому, что там было нечто интересное… Просто сама обстановка казалась меганеуютной, в воздухе весело напряжение. На мне не было трусиков, мужчина порвал их еще ночью. И теперь я ощущала себя последней падшей женщиной на планете Земля.

– Эй… Почему ты остановился? – испуганно пробормотала, когда тот вдруг завернул на парковку. – Сам ведь настоял, что только дома нужно разговоры разговаривать… Передумал? Или от старости память вышибло, ммм?

Ничего не объясняя, он просто вышел из авто, и я принялась нервно грызть ногти. Спустя пятнадцать минут Женя вернулся с пакетом свежеиспеченных булочек и двумя стаканчиками кофе. Всучив все это мне, он молча двинулся с места, вклиниваясь в нескончаемый поток куда-то спешащих авто.

– Это мое самое любимое место на свете, – настороженно прошептала. То, что мужчина выбрал именно его из всех кофеен города, казалось чем-то на уровне магии. Эта кофейня даже не сетевая. Так, мелкая и очень уютная. Недалеко от вуза…

– Знаю, – кратко кивнул Женя, мои глаза поползли на лоб. – Я даже купил те странные шоколадные круассаны с миндальной стружкой. Никогда не понимал, как ты ешь их. Они же резиновые.

Рассматривая кружку, я прочитала надпись:

– «Карамельный латте на овсяном молоке со стевией», – сердце в груди бешено забарабанило, а во рту знакомо пересохло. Уставившись на Женю, словно впервые его видела, прошептала: – Я бываю тут почти каждый день… Ты за мной следишь.

Это был даже не вопрос, констатация факта. И если бы он соврал сейчас, это вконец убило бы уважение к нему, как к человеку. Но почему-то мужчина этого не сделал, хотя я очень ждала. Хотела окончательно его возненавидеть.

– У меня крупное охранное агентство, это не сложно. Привычка, прости, – пожал плечами, будто не видел в этом ничего странного.

Наверное, со мной было что-то не так, но я тоже ничего ужасного в его «слежке» не нашла. Когда человек погружен в свою профессию, он даже дома не может выкинуть ее из головы. Так и моя мама не могла спокойно сходить в продуктовый, потому что занималась поставками товара.

– А я думала, – вопросительно вздернула бровь, – что ты живешь на мамино наследство…

Женя резко ударил по газам, и я чудом ничего не пролила, вовремя сориентировавшись. Мужчина посмотрел на меня с нескрываемой яростью, стиснув губы. Как будто я сказала что-то такое, что задело его за живое. Прямо-таки полоснуло по гордости.

– Серьезно? – спросил он холодно. – Ты думала именно так?

Ничего не ответив, я нервно сглотнула, отвернулась. Ни к чему было накалять ситуацию. Куда еще хуже?

Мы встали в пробку, и тогда с чистой совестью я достала круассан, сняла крышку с кофейного стаканчика.

– Тебе не нравились круассаны, – оптимистично заговорила, желая перевести тему, – потому что ты неправильно их ел. Вся суть в комбо, знаешь? Правда, ты вряд ли так сможешь. У тебя челюсть-то, наверное, вставная? Орехи лучше не есть – может, случиться конфуз.

– А ты откуда знаешь, что со вставной челюстью орехи лучше не есть? – многозначительно заиграл бровями этот умник, хитро улыбаясь. – О, я понял… Вот та хрень, что ты на ночь в стаканчике в ванной оставляешь – это…

– Это КАПЫ! Ка-пы! Зубы ровнять, понятно?! – зарычала я, сузив глаза. Призывая его заткнуться, пока не поздно. Благо пробка чуть двинулась с места, и Женя на время выпал из реальности.

Тем временем я спокойно окунула круассан в молочную пенку, давай сдобе пропитаться ароматами. Затем достала ее и сперва облизала языком вокруг, съедая самое вкусное. Закрыла глаза и протяжно застонала.

– Идеально, боже! Просто с ума сойти! Тебе надо так же попробовать. У меня даже мурашки… Ммм! – глубоко вдохнув аромат шоколада, распахнула глаза, не в силах скрыть улыбку, и тут же закашлялась. Потому что Женя смотрел на меня странно, глаза его будто потемнели. На лбу появилась капля пота, по вискам выступили мелкие венки. – Что такое?

– Ничего, – сейчас его голос казался низким, глубоким. Гортанным, бархатным и чуть вибрирующим. Низ живота стянуло так резко, безумно сильным возбуждающим импульсом. От неожиданной реакции моего же тела я опешила. Тем временем Женя до побеления костяшек сжал руль и странно протянул: – Ты ешь так каждый день?

– Ага… – мне стало вдруг жарко в свитере, теплый латте почему-то обжигал пальцы. – Каждый день.

– Я так понял, что на кассе стоит владелец, – ни с того ни с сего начал заводиться Женя. Грудь его нервно завибрировала.