— Что обо мне?

Зубы свело от желания стоявшее передо мной чудовище хотя бы словами сравнять с землей. О, как я мечтала поведать кому-нибудь о его недуге, о нашей поездке к тресанке, о том, что сказала графиня в первый же день моего появления здесь. Но сдержалась, не имея права раскрывать чужие тайны.

— О вас, милый граф, я предпочла бы забыть.

— Не о том вопрос, — покачал головой Агфар и двинулся ко мне.

Остановился совсем рядом, но тут же обошел и плотно прикрыл входную дверь.

Я вздрогнула, ощутив его руку на спине. Мужчина подтолкнул меня к софе, усадил. Для себя же с помощью эши притянул стул.

— Некоторые вещи опасны для общества, — глухо начал он. — Подозреваю, ты знаешь о происхождении той женщины. Если выдать ее — полетит много голов.

— Я не рассказала, — выдавила сквозь сдавливающую грудь горечь, обиду и злость. — Я ничего, касаемо вас, не рассказала.

Граф откинулся на спинку стула, будто позволив себе расслабиться.

А я, лишь бы не выдать своего отношения к мужчине, отвела взгляд и наткнулась на его поврежденную руку. Из-под длинных манжет уже выглядывала пара черных линий, уродующих кожу. Раньше их точно не было. Я заметила бы. Да и на шее появилось еще несколько пятен.

— Как ваша рука?

— Тебя вправду это интересует? — прищурился Агфар.

— Нет, но нужно хоть как-то перевести тему разговора. Мне не нравится допрос о письмах. Так как ваша рука?

— Раз не интересует, то и отвечать не стану.

Я опустила голову и начала расправлять складки платья. Лишь бы не видеть графа, только чтобы отвлечься от угнетающих мыслей и состояния, когда внутри все дрожит и хочется плакать. Да, я слабая. Вот только мою слабость никто не увидит.

— Молодец, что ничего не рассказала, — осторожно, будто подводя к чему-то неприятному, заговорил Агфар. — Однако…

— Все, теперь стало интересно, — подняла я на него глаза. — Что с вашей рукой?

— Ничего особенного.

— Как же?! — воскликнула я, но тут же напомнила себе о необходимости в присутствии графа играть покорность, чтобы случаем не накликать на себя беду. Ай, к Безгласым все! — Такое красивое черное плетение. Не удивлюсь, что вы его приобрели по заниженной цене.

— Считай, бесплатно, — стал суровее Агфар.

Черты лица заострились. Глаза устрашающе потемнели, не обещая приятного исхода разговора. Но все лучше, чем услышать, что мне отныне запрещено переписываться с отцом. Лишиться последней отдушины? Ну уж нет!

— А если я тоже такое хочу, что нужно сделать? Прикосновения достаточно?

— Это не заразно, мышка.

— Да? — воспряла я духом, но сильно сжала пальцы левой руки и подавила рвущуюся наружу улыбку. — А приобретение такого рисунка очень болезненно?

— По моему плечу рубанули отравленным мечом, — резко ответил граф, пресекая дальнейшие насмешки.

Меня бросило в холод. Я закусила губу, опустила глаза, почувствовав стыд за свою выходку.

— Простите, — правда, раскаяния хватило на пару секунду. — А можно посмотреть?

— Это зрелище не для слабонервных девушек, — произнес Агфар, глядя на свою ладонь.

Пытался играть пальцами, сжимать в кулак, как делал это обычно. Но сейчас, видимо, удавалось с трудом, отчего настроение мужчины заметно ухудшилось. Теперь понятно, почему слуги обходили его стороной. Думаю, любой будет злиться, когда поврежденная рука не дает покоя и время от времени перестает слушаться.

— Пожалуйста, — вкрадчиво попросила я. — Или вы боитесь?

Агфар на миг прикрыл глаза. Наверное, сейчас откажет в самой грубой форме и напомнит, кто я такая и что не имею права с ним разговаривать подобным образом. Однако в его руке вдруг материализовался созданный из эши нож. Мужчина вспорол рукав до локтя, хмуро глянул на меня и повел острие до самого воротника, оголяя «рану».

Я судорожно выдохнула. Его кожу изнутри переполняло нечто черное. Словно при соприкосновении с плечом Агфара тот отравленный меч разлетелся, а один из осколков не успели достать. Он пустил ветвистые тонкие корни, которые сильно разрослись, переплетаясь между собой и с каждым днем становясь все длиннее. Они будто пожирали графа изнутри. Вытягивали его энергию, отчего он сейчас выглядел бледным и очень уставшим.

— Как же так? — прошептала я и с трудом усидела, чтобы не прикоснуться к покрытой черными нитями руке. — Вы поэтому сделали меня лифарой? Хотите передать вот это мне и излечиться?

Мужчина пораженно усмехнулся. Казалось, его нарастающее по ходу нашего разговора раздражение смело одним моим вопросом. Он даже на короткий миг растерялся. Суровый граф, завоеватель Приморья, прославившийся в Аспале своей жестокостью, сейчас смотрел на меня с выгнутыми от удивления бровями и будто не верил своим ушам.

— Глупая мышка, — отрицательно покачал он головой и развернул ладонь, словно разрешая к нему прикоснуться.

— Вы и графиню называете в честь какого-нибудь животного? — поморщилась я, но от приглашения не отказалась.