Встала, подошла к мужчине. Потянулась к черным нитям, что были чуть ниже локтя, но замерла, так и не прикоснувшись. Они выглядели жутковато. Я мысленно отругала себя за трусость и нагнулась, чтобы разглядеть получше.

— Вы получили удар в бою?

— Вроде того.

— А как же эши? — я на миг встретилась с графом взглядом, но тут же вернулась к рисунку на его руке.

— Меч пробил мой укрепленный щит.

Я все же дотронулась до Агфара. Одним пальчиком. Казалось, эти черные нити вот-вот прорвут тонкий, сдерживающий их барьер в виде кожи и оплетут меня, тоже завладеют моим телом и изуродуют изнутри. От ощущения опасности я почувствовала странное возбуждение.

Двинулась вдоль одной из этих линий. Очертила скопление их на локте и провела рукой до самого плеча. Остановилась на необычной ране. В какой-то момент мне показалось, что она начала пульсировать чернотой. Словно была живая. Не просто какой-то ядовитый раствор, уничтожающий клетки, а паразит, разрастающийся внутри другого организма. А может, это особый вид эши? Вон и мелкие крупинки заметны по краям.

«Шайи», — вспомнилось мне название, которым он определил свой недуг возле дома тресанки.

— Я поэтому вернулся из Приморья, — отвлек меня от размышлений Агфар.

Как не поднять взгляд, если в голосе послышались отголоски теплоты? Голубизна глаз заворожила. А близость графа ввела в оцепенение. Я словно впервые увидела этого мужчину. Черты лица не такие резкие и губы не поджаты, нет привычной холодности и угрюмости. Агфар будто снял маску злости и презренной отстраненности. Красивый. Спокойный. Заинтересованный.

— Так вы говорили правду? Все-таки вернулись в Аспал не ради меня? — попыталась я все превратить в шутку, но сглотнула застрявший в горле ком. — Ваша жена знает о ране?

Нужно отвернуться, отступить. Вон даже напоминание о графине не помогло. Оно должно было отрезвить ум и развеять напряжение, но не подействовало ни на меня, ни на него.

— Моя жена знает, — ответил Агфар и накрыл своею ладонью мою, собираясь ее стряхнуть. Но почему-то сжал.

Я почувствовала внутренний трепет перед ним и испугалась. Это неправильно! Так быть не должно!

— Отпустите, — занервничала я. — Хочу домой. Милорд, прошу, мне здесь не место.

— Нет, — резко ответил он.

Мужчина смахнул мою ладонь со своего плеча. Призвал эши, которая за пару мгновений превратилась в длинный рукав — точную копию того, что был на правой руке. Поднялся, стряхнул со штанов невидимую грязь.

— Ступай, Лисая.

Я не стала задаваться вопросами и двинулась к двери. Ну и пусть! Мне нет дела до изменения настроения у этого мужчины. Подумаешь, раз прикоснулся. Всего-то! А тепла в его голосе не было и в помине. Мне почудилось. Или же Агфар сильно устал, потому не удержал маску хмурого тирана. Дал слабину, чуть-чуть забылся.

— Лисая, впредь хочу знать содержимое каждого из твоих писем.

— С какой стати?! — пораженно обернулась я, так и не потянув за ручку двери.

— Я не собираюсь объяснять тебе причину своих решений, — холодно произнес граф и сел за стол.

Поднял на уровень глаз одну из разложенных перед ним бумаг. Сделал вид, будто погрузился в чтение многочисленных строк. Взял перо. Подписал. А я неподвижно смотрела на возомнившего себя невесть кем мужчину и до боли сжимала пальцы левой руки.

— Ты еще здесь?

— Вы не имеет права читать мою переписку, — произнесла сдавленно, ощущая, как теряю последние крохи самообладания.

Это ведь моя отдушина. Та самая нить, которая помогает не впасть в отчаяние. Обычное понимание, что где-то там отец читает написанные моей рукой слова, позволяет держаться на плаву и не утонуть в окружающем меня море безнадеги.

— Ты живешь в моем доме, Лисая. Не забывай об этом.

— А я разве просила? Не помню, чтобы слезно умоляла селить меня сюда! — сорвалась я, но тут же сжала руку сильнее. — Вы не прочтете ни строчки. И я вам больше ничего не расскажу, даже вкратце.

— Придется.

— Иначе что?

— Иначе лишу тебя прогулок по дому.

— Да я не выхожу за пределы комнаты! — процедила сквозь зубы и прикусила губу, с ужасом осознав, что Молли все ему рассказала.

И верно! Граф нанял служанку. Она обязана слушаться Агфара, рассказывать все, что только попросит, всецело быть на его стороне. Как я смела надеяться, что немногочисленные вылазки останутся нашей маленькой тайной?

Ничему жизнь меня не учит. Все готовы предавать, будь то мачеха или хохотушка Молли.