Я озадаченно забегала глазами по комнате. Книжные полки, усыпанные бумагами столы, пустующая софа и тяжелые шторы. Что подойдет?

— Быстрее, Лисая! — звенящим от напряжения голосом поторопил граф, со свистом втягивая воздух.

— Я не знаю, — растерялась я и посмотрела на свое платье.

Оно было порвано из-за неудачного падения. На бедре красовалось большое кровавое пятно. Недолго думая, под жуткое мычание мужчины, я начала пробираться к нижним юбкам и отрывать лоскут за лоскутом, чтобы добраться до чистого участка.

— Наверное, это не очень подойдет, но…

Я вздрогнула, стоило графу выхватить предложенную ткань.

— Прочь! — прорычал он и затолкал ее себе в рот.

Он вновь прогнулся в спине, подавив стон. Я же окончательно оцепенела. Неприятно, что граф отмахивался от моей помощи, притом самым грубым образом, однако послушаться и уйти было выше моих сил. Даже гордость не была задета. Осталось лишь беспокойство. За него.

Агфар глянул на меня с мольбой и, достав лоскут ткани, с трудом выдавил:

— Тогда отвернись и заткни уши. Не смотри. Прошу…

Я опустила голову, прижала ладони к ушам. Вздрогнула, услышав сдавленный крик, полный нестерпимой боли, от которого внутри все сжалось в трясущийся комок. Я будто оказалась посреди поля, а на меня напал разъяренный ветер. Нельзя укрыться или увернуться. Нужно перетерпеть. Каждый звук, стон, мычание воспринимались как хлесткие удары по оголенным нервам. Невыносимо! Хотелось броситься к графу. Взять за руку, только чтобы поддержать и хотя бы словами придать сил. Но я не двигалась. Видимо, ему так проще.

Не знаю, когда все закончилось. Вроде бы наступила тишина, а я продолжала прижимать ладони к ушам, все еще слыша отголоски тех жутких криков. Мне было страшно открыть глаза. Вдруг все повторится? А может, Агфару до сих пор больно, в то время как я трусливо стою возле него?

— Лучше бы ты убежала, мышка, — слабый голос, прозвучавший громче тех самых стонов.

Я обрела способность шевелиться. Посмотрела на мужчину и сперва не узнала его. Опустошен. Беспомощен. Слаб. Но глаза напоминали бездонный океан, смотрели прямо, выделялись на бледном лице, словно они одни остались живыми. И в них плескалось что-то похожее на беспокойство.

— На меня жалко смотреть, да? — попытался отшутиться граф и поспешно добавил: — Не уходи.

— Вы определитесь, наконец, — так же тихо произнесла я и, взяв ближайший стул, села возле него. — Уходить или нет?

— Останься ненадолго.

Вздох облегчения. Он опустил веки. Я глянула на дверь и поразилась, насколько резко все может измениться. Еще несколько часов назад мое намерение сбежать было непоколебимо, а теперь, когда выдался хороший шанс, я даже не собиралась воспользоваться им. Не глупость ли?

— Все из-за руки, да? — нарушила я затянувшееся молчание. — Она настолько вас тревожит?

— Ты не должна была этого видеть. Следующий раз сразу уходи, ясно? — потребовал мужчина и задумчиво добавил: — Днем приступы обычно не случаются.

— Ночью? — охнула я, вдруг осознав, почему Агфар выглядел таким разбитым. — Вот эта штука не дает вам спать, я права?

Граф повернул ко мне голову, словно пожалев о сказанном. Видимо, не хотел раскрывать мне свои проблемы. Потому не ответил.

— И вы не поджидали меня в тот вечер в гостиной, — с горячностью начала я делиться своей догадкой. — Вас мучила бессонница, а сидели в полной темноте, так как в кровати все равно не могли уснуть. Как долго это длится?

— Почти месяц, — его губы теперь шевелились активнее — мужчина постепенно приходил в себя.

— А лекарств нет?

— Пока не нашли.

— Как так?! Милорд, эта штука вас убьет! А ваша рука сейчас выглядит ужасно, не говоря уже о той пульсирующей ране. Уверена, пройдет пара дней, и ваше состояние в разы ухудшится. И не следовало вам ввязываться в драку с теми бандитами, тогда ничего подобного не произошло бы. Неужели вы не понимаете?! Нужно немедленно что-то предпринять!

— Тише, — вымученно улыбнулся граф и перехватил мою ладонь, которой размахивала во время тирады.

Я сперва испугалась, ведь это была поврежденная рука. Но подавила неуместные порывы и накрыла ее второй ладонью, хотя бы так пытаясь проявить свою поддержку. И пусть он был чудовищем. Да, обращался со мной не лучшим образом. Однако это не столь весомый повод, чтобы не помочь человеку в трудную минуту.

— Что сказал лекарь?

— Ты разве не слышала? Нужно было отправляться в комнату, а не сидеть за стеллажом.