Грянул старинный гимн покорителей космоса, ударяя волнами звука в спину быстро уходящим рядам молодых астронавтов. Их ждали корабли с разверстыми трюмами, ждала обязательная двухлетняя практика на Луне. Хор юных девушек, вторя оркестровой меди, пел вслед уходящим обязательные слова о телах безвестных мучеников, устилающих дорогу к звёздам красным, как алые флаги прошлых войн, ковром, пел о жертвах и о жертвенности, неизбежных на звёздном пути. Кейт некстати вспомнил, как нескольких его случайных знакомых исключили в разное время из Академии только за то, что они напевали этот же марш на другие, сочинённые воспалённым студенческим воображением, слова: «Расскажу-ка я историю, ребята, приходили ко мне милые девчата…». Да, современная Земля умела жёстко требовать уважения к традициям!

На опустевшую полуденную площадь высыпали кое-как организованной толпой абитуриенты. К ним снова обращался Рикард Морьер, снова призывал к самоотдаче и самопожертвованию, говорил о звёздной миссии человечества, перед которой ничтожна всякая отдельная жизнь. Затем выступали преподаватели — рассказывали о своих курсах, о факультетах, жаловались на то, что интерес к космосу падает из года в год, что всё меньше молодых людей проходят в Академию по жёстким требованиям, предъявляемым к астролётчикам, и всё меньше их проявляет должное прилежание, чтобы с детства готовиться отдать свою жизнь космосу, чтобы жить в сообществе звездоплавателей, чтобы хотя бы попробовать поступить в Академию на первый курс. Кейт уже слышал это, когда разговаривал с преподавателями лично. Рождённый в космосе, живший и живущий среди звёзд и ледяных планет, сам он тоже не смог поступить в Академию — не прошёл по психотестам, не был признан достойным обучаться в земной школе жизни, готовившей покорителей иных миров, способных сражаться с безмолвной стихией и гибнуть в безвестности ради будущего блага для всего земного человечества…

Кейт, смешавшись с толпой, протиснулся поближе к зданию. Кое-кто узнал его; молодая девушка, стоявшая с букетом цветов у боковой аллеи, брезгливо отодвинулась, уступая Кейту дорогу. «Вот этот тип, сын инопланетянки!» — шепнули в толпе. «Как интересно!» — воскликнули в ответ, всё так же шёпотом. «Говорят, он сильно аугментирован какими-то инопланетными штуками!» Кейт обернулся, и голоса смолкли. Вновь заиграл оркестр, абитуриенты побежали к стендам с написанным от руки на грифельных досках расписанием вступительных экзаменов — с некоторых пор Академия не признавала информационных дисплеев. Пользуясь возникшей толчеёй, Кейт заскочил на ступеньки парадной лестницы, отодвинул рукой летающего аугментата-мажордома с жужжащими глазами на стебельках, загородившего ему дорогу. Рикард Морьер заметил Кейта, приглашающе махнул рукой, указывая на боковой вход в здание Академии. Аугментаты и девушки, распоряжавшиеся праздником, поспешно отступили с дороги. Кейт быстро поднялся по лестнице, не доходя до трибуны, и свернул в кондиционированную прохладу внутренних коридоров здания.

Морьер ждал Кейта в своём кабинете, скромном помещении, отделанном мягким, как в корабельных каютах, пластиком. Рикард был не один; в лёгком переносном кресле подле Морьера сидела темнокожая женщина высокого роста, с тяжёлыми и мягкими, переливающимися, точно ртуть, формами тела. Рубашка из тонкого жёлтого полотна и облегающие брюки идеально подчёркивали её фигуру, крепко сложенную, но вместе с тем веявшую ароматами тонкой элегантности. Кейт не мог не обратить на неё чисто мужского внимания, но, памятуя о нервозности, свойственной в этом вопросе современным земным женщинам, заставил себя усилием воли перевести свой взор на рабочий стол Рикарда.

Хозяин кабинета широким жестом пригласил Кейта садиться.

— Прошу вас… располагайтесь. Это аспирантка Анитра Нилумба, биофизик. Анитра, ты ведь знакома с Кейтом Астером?

— Конечно, Кейт! Я видела вас в Реймсе, когда вы ещё только прилетели. Добро пожаловать в стены Академии, Кейт. Вы ведь здесь впервые?

— Да. Рикард пригласил меня для беседы именно в день выпуска, чтобы показать, как и на чём формируются на современной Земле мощь и единство Астрофлота.

— Анитра сейчас работает над темой скалярных биометрик, — сказал Морьер, опускаясь за стол. — Она может попробовать разблокировать вашу сестру. Вытащить Кинтию Астер обратно из этих её лунных рощ. Вообще, изучить все ваши возможности. Понять, так сказать, как обратить во благо человечества то, что вы собой представляете по своей природе, вы, дети землянина Джорджа Астера. Тогда, надеюсь, мы сумеем помочь и вам, и вашему отцу.

— Я тоже хочу на это надеяться, — суховато сказал Кейт.

Аспирантка кивнула в его сторону, распустив этим движением по плечам густую гриву волнистых каштановых волос.

— Мне нужно узнать о вас… как можно больше, — низким, густым голосом произнесла она, чуть искоса разглядывая Кейта. — Вы должны рассказать мне всё о себе. Абсолютно всё. Без утайки!

— Я предоставил в распоряжение институтов Земли максимально подробные отчёты. Вряд ли я смогу что-то добавить к ним, даже если очень захочу. Кроме того, меня осматривали, сканировали, даже изучали в каких-то трубах. Вы же не считаете, что я скрыл или утаил от вас какую-то существенную информацию?!

— Отчёты — это всё не то, — вновь тряхнула волосами Анитра. — Мне нужны сведения от вас. Я хочу выслушать вас самого. Слушать ваш голос. Улавливать оттенки чувств. Узнать от вас то, что вы считаете важным. То, о чём вы говорите, как говорят о важном. Это может дать ключ к вашей тайне, ключ куда более важный, чем простой отчёт. Я должна отыскать этот ключ, или хотя бы отмычку!

Кейт растерянно перевёл взгляд на Рикарда Морьера. Тот сидел с непроницаемым видом, крутя в руках многоцветный художественный скетчер. Встречаться глазами с Кейтом он старательно избегал.

— Хорошо, — сказал Кейт нетерпеливо. — Поставлю вопрос по-другому. Что случилось?! Почему вам снова понадобилось работать со мной?

Морьер потёр виски, отложил скетчер в сторону. Взглянул всё-таки на Кейта, взглянул прямо, остро, оценивающе; так смотрит мясник, хорошо ли наточен нож, прежде чем браться за разделку туши.

— Мы делаем всё возможное, чтобы освободить из ловушки лунной экосистемы вашу сестру, — сказал он наконец, — и, как следствие, найти способ избавить от той же проблемы вашего отца. Но, как вы могли видеть сегодня, Астрофлот получает всё меньшую долю общественных ресурсов на исследования. Мы всем теперь мешаем! Экологические активисты, позитивные гуманисты, транзиентные монокосмисты — список тех, кто хочет остановить исследования космоса и звёзд и заменить их «исследованием человеческой природы», вы можете продолжать и без меня, я думаю. И все они висят у нас на руках, как кандалы. Лунные рощи кажутся им чудом, даром богов, а не трагедией личности. Ещё немного, и нам предложат оставить всё как есть, на самом высоком уровне, включая Совет Земли. Поэтому мы должны успеть сделать всё как можно скорее.