Кейт бросился к ней:

— Кеи, очнись! Это я, Кет. Ну, сестричка, приди же в себя, у нас просто нет времени! Сколько же можно этим заниматься — быть без сознания?!

Кинтия сонно приоткрыла один глаз, демонстрируя закатившийся белок.

— Гравитация, — сказала она неожиданно громким голосом. — Здесь гравитация. Почему небо фиолетовое?

— Потому что мы на Луне, — ответил Кейт, — и ты превратила её в обитаемую планету. Пойдём, я унесу тебя в Солнце. Тебе надо хорошенько подзарядиться после такого сна. И к тому же, здесь творится что-то очень скверное, и я пока не расположен досматривать это до конца. Смени форму, чтобы не сгореть, и мы улетим отсюда. Ты и так провела здесь довольно много времени!

Кинтия открыла второй глаз. Её зрачки наконец-то вернулись на место.

— Сколько времени прошло? Долго я тут спала?

— Тридцать три года. Ну, и пара-тройка недель сверх того, пожалуй.

— Что ты здесь делаешь?

— Прилетел к тебе, родная. Я услышал твой голос. Вернее, я услышал голос твоего друга, Юсуфа Куруша. Он каким-то образом убедил тебя передать мне, что ты попала в беду. Решительно не знаю, как он это сделал!

— Юсуф! Где он? Он здесь?!

— Юсуф Куруш мёртв, — сказал Кейт. — Его убил Рикки Морьер, убил прямо здесь, на этой площадке, обвинив в страшном преступлении. Я не знаю, правда ли Юсуф виновен. Но у меня просто не было времени с этим разбираться. Знаешь, здесь многое произошло…

Внизу снова забегали, закричали Звёздные, и Кейт увидел, что на площадку направлен толстый ствол, соединённый с агрегатом на колёсиках и с баллонами хитроумной системой шлангов.

— Пойдём отсюда, — попросил он. — Мне тут совершенно перестало нравиться…

Кинтия послушалась его — тотчас развернулась более, чем позволяло представить воображение, легла на Луну огромным невесомым покрывалом, сверкающей сетью огня в руках Кейта. Он коснулся сестры, одним движением свернув её в сверхплотный комочек материи, не занимавший во Вселенной ни места, ни времени. Прежде чем суетившиеся внизу Звёздные успели что-то предпринять, Кейт и Кинтия Астер скрылись во мгновение ока в кипящих, взрывчатых глубинах Солнца, всё ещё недоступных человеческому могуществу.

Юсуф Куруш тоже знал на собственном опыте, что такое жизнь и карьера рядового сотрудника Астрофлота. Он пришёл в Астрофлот потому, что любил звёзды, пространство и корабли. Фанатиком Юсуф не был, пафосных речей не говорил, и не раз ему приходила в голову подленькая мыслишка, что на самопожертвование перед лицом великой опасности — на это высшее проявление доблести, культивировавшееся в Астрофлоте, — он может оказаться совершенно неспособен. Зато он прекрасно умел водить корабли, ремонтировал почти любую технику, имел дополнительную специализацию инженера-метролога, и, как следствие, быстро попал на самый дальний рубеж Солнечной Системы — к Урану. Здесь Юсуф Куруш и познакомился с профессором Наумом Фейнманом.

Фейнман покорил его. То ли дальний потомок, то ли просто однофамилец великого физика, Фейнман занимался текучей плазмой и её свойствами в планетарных масштабах. Уран, холодный и далёкий от Солнца, со стабильной магнитосферой и сравнительно некрупными лунами вокруг, давал Фейнману и его коллегам замечательные возможности для экспериментов. Несмотря на то, что эти эксперименты год от года интересовали Землю всё меньше и меньше, Фейнман сумел поддержать во младшем коллеге интерес к некой тайне, окружавшей весь ход исследований. Заинтригованный, Юсуф Куруш помог Фейнману создавать в атмосфере Урана первые искусственные планетарные структуры, — магнитно-ударные вихри, — способные накапливать, хранить и передавать информацию, подобно большой вычислительной машине. Относительно малая скорость работы и удельная ёмкость этих структур в сравнении с традиционными хромодинамическими машинами компенсировалась с лихвой как колоссальным объёмом получившегося информационного вместилища, так и длительностью его существования, превышавшего, по расчётам, несколько миллионов лет.

Так появился на свет проект «реальной книги Бытия», как называл его Фейнман, или «энциклопедии профессора Урана», как шутили посвящённые в суть работы. Созданная руками Фейнмана и его коллег информационная машина получила структурированную, подробную и полную информацию обо всех знаниях, искусствах и ресурсах земного человечества. Но вместо ожидаемой волны интереса эта история вызвала на Земле скандал. «Вы приватизировали целую планету Солнечной Системы! — упрекали профессора недоброжелатели. — Вы могли бы исследовать удивительнейший природный феномен, и вместо этого вы предпочли искалечить его, загрузив ненужными знаниями, о которых через тысячу лет на Земле будут помнить только три с половиной доктора наук, занимающиеся исследованиями ошибок прошлого! Какое право вы имеете преобразовывать в сиюминутных интересах прикладной — ха! — инженерии чудеса природы, существовавшие за миллиарды лет до возникновения жизни и способные прожить ещё миллиарды лет тогда, когда от человеческой расы не останется и следа!»

— Я не хочу, — ответил на это Наум Фейнман, — чтобы кто-нибудь планировал свои действия в расчёте на день, когда от человеческой расы не останется и следа. Без нас Вселенная пуста и безвидна, и все её чудеса даром никому не нужны. Но представим себе, что человечество исчезнет уже завтра; что здесь найдут рано или поздно пришельцы, каким знанием они смогут воспользоваться, чтобы хотя бы воссоздать наш облик и наши достижения — если только не нас самих?!

— А зачем им вообще что-то воссоздавать? Человечество Земли — это неудачная попытка природы создать разумный вид, чудовищная ошибка Вселенной. Это молодёжь верит в бессмертие и в прогресс, но вы-то, доктор, вы ведь старый человек, который уже наверняка не раз задумывался о разверстой пасти крематория. Неужели вас вообще интересует, что будет с человечеством Земли после вашего неизбежного ухода?

— Представьте себе, да!

«Профессор без кафедры» внезапно проявил на этом месте упорство фанатика. Раскалённый добела, как критическая масса плутония, от различных философских споров и диспутов, Фейнман выдвинул перед доверенными сотрудниками новый проект, внезапно оказавшийся уже давно в сфере технологических возможностей человечества Земли:

— «Чудовищная ошибка», ха-ха! А если наоборот? Если человечество Земли — это всё, что есть у Вселенной?! Мы записали в бездонную атмосферу Урана все сведения о человеческой цивилизации; так давайте же пойдём дальше — перенесём в неё сознание людей, каждого отдельного человека! Это хоть и плохонький, а всё-таки шанс на бессмертие не только для индивидуумов, но и для вида в целом.