Кто-то вошел в церковь. Анетта Фредман словно и не слышала. Наверно, целиком сосредоточилась на том, чтобы выдержать тягостные церемонии. По проходу шла женщина, не молоденькая, примерно в годах Валландера. Теперь и Анетта Фредман заметила ее, кивнула. Та села чуть поодаль, у них за спиной.

— Это доктор, — шепотом сообщила Анетта Фредман. — Агнета Мальмстрём. Однажды, когда Йенс прихворнул, она лечила его.

Имя показалось Валландеру знакомым. Но лишь через минуту-другую он сообразил, что именно Агнета Мальмстрём и ее муж дали в свое время чрезвычайно важные показания, которые очень помогли в расследовании дела Стефана Фредмана. Однажды ночью он долго говорил с ней через «Радио Стокгольм». Она была тогда на яхте в открытом море, где-то в районе Ландсорта.

Церковь наполнилась звуками органа. Валландер догадался, что никакого органиста тут нет. Священник включил магнитофон.

Странно, почему не звонят колокола? — подумал комиссар. Ведь погребальный обряд всегда начинается колокольным звоном. Но эта мысль тотчас отступила, потому что пальцы Анетты Фредман еще крепче впились ему в плечо. Он бросил взгляд на мальчика, сидевшего с ней рядом. Стоило ли брать с собой на похороны семилетнего ребенка? Вряд ли это правильно. Хотя мальчик казался спокойным и собранным.

Музыка умолкла. Священник начал речь, построив ее на словах Иисуса: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне». Валландер смотрел на гроб и, считая цветы в венке, старался задавить подступающий к горлу комок.

Говорил священник недолго. Потом они подошли к гробу. Анетта Фредман дышала тяжело, будто одолевала последние метры изнурительного забега. Агнета Мальмстрём присоединилась к ним. Валландер обернулся к священнику, которому явно не терпелось поскорее освободиться.

— Колокола, — сурово произнес Валландер. — Когда мы выйдем из церкви, должны звонить колокола. Причем по-настоящему, а не в записи.

Священник нехотя кивнул. Любопытно, что было бы, предъяви я полицейское удостоверение, мелькнуло в голове у Валландера. Анетта Фредман и Йенс вышли из церкви первыми. Валландер поздоровался с Агнетой Мальмстрём.

— Я вас узнала, — сказала она. — Мы не встречались. Но ваши фотографии были в газетах.

— Она попросила меня приехать. И вам тоже звонила?

— Нет. Я сама решила прийти.

— Что же теперь будет?

Агнета Мальмстрём задумчиво качнула головой:

— Не знаю. К бутылке она чересчур пристрастилась. И как будет с Йенсом, я себе не представляю.

За этим негромким разговором они подошли к боковому притвору, где ждали Анетта с Йенсом. Зазвонили колокола. Валландер отворил дверь, бросил взгляд на гроб, который похоронщики уже приготовились вынести из церкви.

Неожиданно его ослепила фотовспышка. Возле церкви караулил папарацци. Анетта Фредман неловко заслонила лицо рукой. А фотограф присел на корточки, направил объектив на мальчика. Валландер хотел помешать ему, но не успел. Папарацци, даром что его ровесник, оказался проворней, отснял кадр.

— Неужели нельзя оставить нас в покое! — крикнула Анетта Фредман.

Мальчик расплакался. Валландер схватил фотографа за плечо, оттащил в сторону и рявкнул:

— Ты что ж это вытворяешь, а?

— Не твое собачье дело! — огрызнулся тот, обдав Валландера скверным запахом изо рта. — Что хочу, то и снимаю. Похороны серийного убийцы Стефана Фредмана — да у меня эти кадры с руками оторвут. Жаль, на панихиду я опоздал.

Валландер полез было в карман за полицейским удостоверением, но передумал и вместо этого резко рванул к себе камеру. Фотограф опешил, однако тотчас попытался выхватить ее. Валландер отодвинул его в сторону, исхитрился открыть заднюю крышку и выдернул пленку.

— Всему есть предел, — сказал он, возвращая камеру владельцу.

Тот ошарашенно уставился на него, потом достал из кармана мобильник:

— Я звоню в полицию. Это самоуправство!

— Звони, — сказал Валландер. — Звони. Я из уголовной полиции, а зовут меня Курт Валландер. Работаю в Истаде. Давай звони моим мальмёским коллегам, жалуйся.

Валландер швырнул пленку на землю и растоптал. В этот миг колокола смолкли.

Он взмок от пота. И все еще был взбешен. В голове эхом отдавалась мольба Анетты Фредман: «Неужели нельзя оставить нас в покое!» Фотограф тупо смотрел на растоптанную пленку. Мальчишки, как ни в чем не бывало, играли в мяч.

Еще тогда, по телефону, Анетта Фредман спросила, не выпьет ли он с ними кофейку сразу после похорон. И у него не хватило духу отказаться.

— Фотографий в газетах не будет, — сказал он Анетте.

— Почему они не оставят нас в покое?

Ответа у Валландера не было. Он взглянул на Агнету Мальмстрём. Но и та не нашлась что сказать.

Квартира на четвертом этаже обшарпанного доходного дома выглядела так же, как несколько лет назад. В ожидании кофе Валландер и Агнета Мальмстрём молчали. Валландеру почудилось, что на кухне звякнула бутылка.