Я ничего не понимаю и поэтому с восхищением таращусь на своего юриста, которая со злорадством смотрит на мать Андрея.

— Мама, — поворачивается мужчина в сторону Аллы Валентиновны, а та в ужасе смотрит на своего сына и с упрямством носорога сжимает губы в тонкую линию, уже просчитывая что-то в своей голове. — По телефону ты сказала, что всё в порядке и не стоит беспокоиться. Говорила, что результаты пришли. Где они? — Голос Андрея дрожит от негодования. Красные пятна разливаются некрасивыми кляксами по шее и лицу.

— Ай! — Вскрикивает Ксения и отбирает свою руку. Видимо, он сдавил её слишком сильно.

И это «Ай!» выворачивает время наизнанку. Алла Валентиновна за какие-то доли секунды преображается и вот уже в её глазах стоят огромные слёзы.

— Я хотела, как лучше. Хотела перестраховаться. А ты… Ты неблагодарный, — хватается она за сердце. — Мне плохо, — женщина тяжело захватывает ртом воздух и делает вид, что активно задыхается, немного отстраняясь от стола, словно это ей поможет. — А раз… Раз они наши, то я заберу их себе. Не хочешь воспитывать ты. Буду воспитывать я, — вот и слёзы высохли, даже румянец на щеках проступает.

Мне очень хочется хлопнуть себя по лбу и уткнуться в стол. Как же она красиво меняет тему. Ну и правильно, не сейчас же разбираться в том, почему Андрей девочкам отец, а вот дедушка к ним не имеет никакого отношения. Причём сам бывший муженёк уже составил два и два и сейчас активно сверлит мать взглядом и даже не собирается изображать заботу.

— Воспитывать вы тоже никого не будете, — объявляет Мила. — Понимаете, Алла Валентиновна после того, как вы поступили с маленьким ребёнком, оставлять вам девочек никто не собирается. Виктория Павловна, вы уже видели материалы дела об отравлении Вероники Комаровой? — Судья кивает, но её перебивает Алла Валентиновна.

— Я её не травила! Это вы травите таблетками, а народные средства ещё никого не убили, — с явным возмущением отчитывает женщина молодую, зарвавшуюся, по её мнению, девушку. — Вот будут у тебя свои дети и посмотрим, как ты их в могилу сведёшь этой химией, — нервный, совершенно неуместный, смешок вырывается из уст этой поборницы натуральности.

Никто и не спорит, что в каких-то случаях лучше попить траву или совсем ничего не пить, но мозгами тоже нужно думать кому и что ты даёшь. Особенно ребёнку. Самолечение — не вариант, потому что и таблетками тоже можно навредить. Могла же она позвонить мне или врачу? Могла. Просто не захотела.

— С вами полиция будет разбираться, а не я. Успокойтесь. Андрей Васильевич, если вы всё это затеяли для того, чтобы отказаться от детей, то могу вас уверить, что отказаться можно и Ясмина Робертовна не против такого исхода дела. Все юридические проволочки с нотариусом, органами опеки и судом могу взять на себя. А сейчас мы решаем совершенно другие вопросы.

— Балаган какой-то эти бракоразводные процессы, — жалуется Виктория Павловна и потирает виски. — Ясмина Робертовна, вам ещё есть, что сказать?

— Нет, — чётко отвечаю.

— Ну хоть одни не требуют мексиканского скандала. И то хлеб. Решение суда будет озвучено через два часа в этом же малом зале.

Судья поднимается и уходит из кабинета, следом за ней хвостиком в дверной проём просачивается девушка, а вот мужчина просит нас освободить помещение и закрывает за нами дверь.

— Ну, что? Ты рада? — Обращается ко мне уже теперь точно бывший муж. — Даже почтила нас своим присутствием, — вежливый тон не скрывает того бешенства и ярости, что искрят вокруг Комарова.

Андрей стоит напротив меня и непонятно чего добивается своими колкими фразами. У меня внутри всё выгорело, сегодня догорели последние головёшки. И мне сейчас не хочется спорить.

Тем более, что моя грозовая туча с ясными синими глазами уже надвигается с крейсерской скоростью. Я смотрю на него и улыбаюсь. Мне сейчас влетит, но это не страшно. Страшно, если его не станет рядом. Он — моя опора. Он — тот, ради которого мне хочется меняться.

Алекс подходит и сгребает в свои объятия. С ним надёжно. И уютно.

— Спелись, значит. Риверс, ты должен мне вернуть рестораны. Я выполнил свою часть сделки. Ясмина теперь твоя.

Глава 29

Саша напрягается и прижимает к себе ещё сильнее. Немного отклоняюсь и заглядываю в его бездонные синие глаза, которые сейчас мечут молнии в сторону моего бывшего. Зрачки хаотично пульсируют. Желваки напряжены так, что кажется, покрошатся чьи-то зубы. Ладонями нежно поворачиваю его лицо к себе. Сегодня он гладко выбрит. У него должна быть важная встреча, а он приехал сюда. За мной.