— Вот так, — заставляет опереться ладонями в его колени. — Теперь я могу и смотреть, и трогать, — действительно, в этой позе я, словно вытянутая струна.

Чёрные омуты глаз поглощают и растворяют в себе любые протесты. Просто подставляю своё тело, чтобы ещё ярче ощутить его прикосновения. Кнопка за кнопкой и вот уже синяя ткань летит на пол, а меня Алекс заставляет принять ту же позу.

Проводит горячими пальцами по кружевной кайме на груди. Очерчивает соски. И опускает с плеч лямочки лифчика. Обеими руками мягко сжимает грудь. Плавным движением спускается к талии и жёстко с силой прижимает мои бёдра к своим. Контрастные ощущения заставляют поскуливать от удовольствия. Делаю недвусмысленные движения вперёд и назад, но Саша останавливает.

— Ты же не думала, что твоё «прости» решит всё? — Что? Выпрямляюсь и открываю рот для возмущения, а он просто закрывает его пальцем. — Руки на место, — в голове и мысли нет о том, чтобы не подчиниться, и я ставлю свои ладони обратно ему на колени. — Так лучше, да. Так я не хочу говорить гадости и спрашивать всякие глупости вроде «почему ты поверила ему, а не мне?» — Оттягивает резинку у трусиков и отпускает. Ау! Это не больно, но не приятно. — Так почему?

— Не знаю. Я… — Локти подкашиваются от того, что он большим пальцем описывает круги около клитора, а затем давит ровно на чувствительную горошинку. Подставляет вторую руку мне под спину, чтобы не упала.

— Руки, — снова командует и я послушно вытягиваюсь по струнке. Продолжает гладить моё тело. Не могу сдержаться — дрожу и подаюсь вперёд. Знаю, что так нельзя, но трусики уже давно промокли, а его слишком острые прикосновения не дают того, что хочу. Разговаривать не разрешает. Приходится просить так, как получается. — Хорошая, послушная девочка, зачем ты пришла?

— Помириться, — из последних сил выдыхаю я.

— Не-е-е-ет. Мириться я с тобой не собираюсь. Мы не ссорились, ты просто сбежала и очень хотела сделать мне больно той запиской. Признаюсь, у тебя получилось, — подхватывает за шею и тянет на себя.

Не успеваю опомниться, как мои губы обжигает поцелуем. Твёрдый. Решительный. Непоколебимый, словно скала, он намеренно делает больно своими размашистыми движениями. Опускается к шее и жалит губами так, словно ставит на мне клеймо. Щетина колется нещадно, но я терплю.

— Руки, — снова вытягиваюсь перед ним. Он приподнимается, чтобы устроиться поудобнее и я подстраиваюсь под него.

Нежно опускает кружево бюстгалтера под грудь и целует соски. Так хочется снять и эту тряпочку, ёрзаю в попытке освободиться. Получаю какой-то непередаваемый рык, замираю и вздрагиваю от того, что Алекс сдвигает трусики в бок. Приставляет головку члена к влагалищу и медленно входит.

Это пытка. Каждый раз я готова убить его за медлительность, а он упивается своей властью над моим телом. Резко подаюсь вперёд. Тоже могу быть вредной и непослушной. Шипит и я продолжаю сама двигаться на нём.

Наполняюсь им снова и снова. Это безумие. Он — мой. Мы слишком сильно совпадаем, чтобы находиться отдельно друг от друга.

Перехватывает за талию и с силой насаживает на себя. Да. Я тоже соскучилась. Поднимаюсь и обнимаю за шею. Острые соски при движениях трутся о его кожу, но мне хочется большего. Одной рукой глажу и сжимаю свою грудь, а Саша продолжает контролировать темп и натягивает меня на член. Он рычит и яростно, жёстко входит до самого упора. Сладкая боль разливается внизу живота.

Меня выгибает от наполненности и вибрации внутри. Влагалище сокращается с бешеной скоростью, и я от бессилия падаю ему на грудь. Разряды оргазма прокатываются волнами и бисеринки пота проступают на спине.

Целую своего любимого мужчину в шею и пальчиками вырисовываю на груди завитушки.

— Ты простишь меня? — Тихо шепчу ему в ухо.

— Если ты пообещаешь не творить больше такую ерунду, — получаю свой нежно-колючий поцелуй. — В душ, — командует Алекс и я получаю шлепок по попе. — Ты ещё не всю вину загладила, — он смотрит на меня и улыбается. Готова поспорить, что это от того, как в удивлении вытягивается моё лицо.

После секса в ванной мы сидим на кухне. Друг напротив друга. Оба понимаем, что нужен серьёзный разговор, но если будем сидеть слишком близко, то нам точно будет не до разговоров.

— Может это не моё дело, но зачем ты так с дочерью? — Решаюсь на первый шаг.

— Как? — Поднимает на меня брови.

— Она же просто ребёнок. Приревновала. С кем не бывает? Но не пускать в дом зачем? — Мне очень обидно за Лору. Наказание не равноценно её поступку.

— Её никто не выгонял. Вещи в комнате лежат, можешь проверить, — наверное моё лицо снова вытянулось, потому что Алекс фырчит и натянуто улыбается. Вижу же, что хочет засмеяться, но сдерживается.

— Она сказала…

— В основном правду, — ухмыляется интриган. — Я и в правду два дня с ней не разговаривал. Мне нужно было прийти в себя после твоего, назовём это «скоропалительного отъезда». Лора слишком близко к сердцу приняла моё молчание и прилетела сюда. Не смотри так на меня.

— Но Эрик…

— Да. Он сильно застрял в бумагах, поэтому я попросил, чтобы он хоть немного выгуливал мою неугомонную дочь. Она кого хочешь расшевелит. Ему полезно, — отмахивается Алекс. Может их отношения для него не станут сюрпризом? Хочу поведать, что Лора отлично «расшевелила» своего экскурсовода, но вспоминаю её виноватый вид и умолкаю. Потом разберёмся.