— Не стой у входа. Что там у тебя? Опять без меня разобраться не могут? — Алекс поднимает глаза, и они округляются. — Ясмина? — он несколько раз моргает, у меня от волнения пересыхает горло, и я просто киваю. — Ты что-то хотела? — Снова киваю и делаю робкий шаг в его сторону.

Сейчас, когда стою перед ним, мне дико стыдно за придуманный повод прийти. И жутко хочется сбежать.

— Я… — Прочистила горло. — Я принесла тебе обед.

Алекс расплывается в довольной улыбке. И складывает руки перед собой.

— Отлично. Если это такая благодарность за вчерашнее, то я готов покупать торты каждый день. Шучу. Иди сюда. — он манит меня рукой к себе, показывая куда надо встать.

Скидываю с себя наваждение и иду к нему.

Он берёт телефонную трубку.

— Рома, погуляй часа два. И приёмную закрой, чтобы меня не беспокоили. Без «но». — решительно отрезает и заканчивает разговор.

После его слов мои ноги подкашиваются, но я из последних сил и на чистом упрямстве дохожу до стола и плюхаюсь в гостевое кресло.

— Вот сюда встань, — снова показывает он на место рядом с собой. Глаза уже не синие. Чёрные. И я почему-то подчиняюсь. Встаю на указанное им место. Смотрю на него сверху вниз, но не ощущаю превосходства. А он проводит рукой по моему бедру. Словно пробует на вкус. Закатывает глаза и шумно вдыхает воздух. — Ты пришла. Сама. — хрипло тянет он.

— Сама. Да. Мне нужна твоя помощь. — краснею я и стараюсь не дёргаться от его рук. — Я хочу узнать, где и что есть у Андрея.

Алекс улыбается и встаёт передо мной. Тянется к столу, так что прижимается лицом к моей груди и достаёт несколько листов.

— Я подготовился, — говорит он. Я тянусь за листами, и он тут же отдергивает руку от меня. — не так быстро. За это я хочу… Ты знаешь, чего я хочу. — проводит пальцами по небольшому декольте на платье.

Меня обжигает его прикосновениями и дыханием. Смотрю ему в глаза. Расстёгиваю пуговку и провожу пальцем по открытому месту. Там всего сантиметр, но Алекс переводит взгляд с моих глаз и шумно сглатывает. Это приятно.

— Одна ночь, — предлагаю я и он резко поднимает взгляд к глазам.

— Навсегда, — твёрдо и уверенно.

— Неделя, — еще пуговка и становится видна ложбинка между грудей.

— Что ты делаешь?

— Разговариваю на понятном тебе языке. Торгуюсь, — мило улыбаюсь я. Куда-то пропадает весь страх и теперь во мне горит азарт. Я так давно не чувствовала себя желанной, что сейчас упиваюсь этим чувством.

— Ты знаешь, чего я хочу, — так же твердо. Непрошибаемый. Ну хорошо. Тянусь к нему и скидываю с его плеч пиджак. Он поддается, послушно протягивает руки, и черная материя летит на диван, снося с чайного столика сахарницу.

— Две недели? — предлагаю я и расстёгиваю третью пуговку.

— Яся, — хрипит он и его расфокусированные глаза говорят мне о том, что он уже мысленно трахает меня на этом столе.

— Что? — Выгибаю правую бровь и прикусываю губу, чтобы не застонать от того, как его пальцы впиваются в мои бёдра.

— Ты же уже согласилась. Зачем торги? — Он спотыкается. Похоже не только мне плохо подчиняется язык.

— Как ты можешь хотеть меня навсегда? Может я бревно в постели? Фригидна? Или тебе просто не понравится со мной.

— Вот и узнаем, — улыбается он. Наклоняется и целует. Страшно? Нет. Слишком сладко. Слишком пьяняще. Слишком вызывающе.

— Обещаешь не обижать меня? Обещаешь, что пока ты со мной, у тебя не будет другой? — выпаливаю на последнем дыхании, когда мы разрываем поцелуй.

— Милая, я не буду тебе врать — это всё, что я обещаю. Дай мне шанс.

— Посмотри мне в глаза, — я отстраняюсь и расстёгиваю четвёртую пуговку. Глажу рукой получившийся вырез на груди, а потом беру его руки в свои. — Месяц.

Он поднимает взгляд, и я понимаю, как сложно ему сконцентрироваться.

— Хорошо, но я не обещаю, что уйду, — глаза в глаза. Уже пахну им. Его запах везде, и я задыхаюсь от собственных ощущений.

— Да куда ты денешься? — Спрашиваю я, а сама сжимаюсь от предстоящей боли расставания.

— Никуда. Никуда я от тебя не денусь.

— Ты обещал не врать, — напоминаю ему. Отпускаю его руки и провожу ладонью по твердой мужской груди.

— Не вру, — из последних сил выталкивает звуки из своего горла.