– Все дело в том – он хитро прищурился, отчего я придвинулся поближе, ожидая услышать нечто невероятное и весь превратившись вслух, – все дело в … твоих босых ногах, крестьяне культурно не дали себя обнаружить, чтобы ты не поранился, ломанувшись в лес! – выпалил Андрей и засмеялся – где тебя потом искать?

– Да, ладно, ты и на краю света меня найдешь! – парировал я, – но понял, это пока останется для меня очередной тайной.

– Не думай об этом пока, дружище, на тебя хватит еще информации. Вот тебе новая порция: князь готовится к большой войне и постоянно вводит новые поборы, и недавно появился очередной налог, войско же кормить надо. По нему крестьяне должны сдавать дополнительно еще продовольствия. А кто не будет повиноваться, прямехонько в острог попадет, с конфискацией имущества, выражаясь современным языком, и никого не волнует, есть ли семья, дети. Здесь совсем настала тоскливая жизнь!

Мы подошли к единственному приличному по виду бревенчатому дому, с каменным фундаментом.

– Это трактир, лавка и гостиница – пояснил Андрей, – содержит местный богач, он же староста, он же собиратель налогов. На эту должность назначает канцелярия князя. Они утверждают редко местного человека, чтобы связей и жалости не допустить. Чтобы получить такое теплое местечко надо доказать свою преданность князю, а, значит, совесть посадить в глубокий подвал и повесить на дверь амбарный замок. Поэтому местный хозяин еще тот прощелыга!

– Мне все больше и больше нравятся здешние порядки, гуманизма хоть отбавляй.

В голове опять всплыла перед глазами картина с банкой, в которой пауки стали еще больше, а я меньше.

Андрей подошел к двери, обитой железом, и толкнул ее внутрь уверенно, как человек бывалый, и кивком головы дал мне знак следовать за ним. Мы вошли в просторную комнату, она была чистая и опрятная, стояли столы со скамьями. Прямо перед входом располагался прилавок с товаром, а вдоль правой стены шла лестница на второй этаж, судя по всему, в комнаты, которые сдавал хозяин.

Мой осмотр долго не продлился, на себе уловив чей-то взгляд, я посмотрел в ту сторону, откуда он мог быть. За прилавком, который пустовал, стоял, словно из воздуха материализовавшийся, здоровенный мужик. Внимательно наблюдая за нами своими маленькими поросячьими глазками, оценивая, наверно, неприятным голосом спросил: «Чего изволите?»

Мне захотелось дать ему в морду от всего его отталкивающего вида! Омерзительный тип, от такого можно всегда ожидать подлости. Но Андрей спокойно прошел и сел за один из столов, предложив мне место напротив, сделал заказ.

После еды, в течение которой толстяк приглядывал за нами, пока мальчик обслуживал нас, мы просто сидели в комнате и отдыхали. Несмотря на сложившиеся обстоятельства, было очень интересно оказаться в другом мире, напоминающего прошлое нашего народа, стать живым свидетелем истории. Я разглядывал деревянную большую кружку, когда услышал приближающийся шум, затем различил топот копыт, и вот весь грохот остановился перед домом. Люди спешивались с коней со смехом и шутками, не совсем приличными правда. У меня появилось нетерпение, хотелось поскорее увидеть новых гостей. Дверь распахнулась, и в зал ввалилась целая ватага, быстро оккупировавшая ближайший стол. Они явно были завсегдатаи этого заведения, хорошо знали хозяина, который проворно выбежал из-за своего прилавка и лично бросился подобострастно обслуживать новых клиентов.

Все были молодыми воинами в дорогих доспехах, расшитых золотом, с мечами в красивых ножнах, на лицах отражалось самодовольство, а в жестах нетерпение, в целом и вели себя они нагло, вызывающе. Особенно после принесенного хозяином хмельного зелья, их пыл стал на порядок выше

Я наблюдал за ними исподтишка, их возбуждение, как мне стало ясно, связывалось с каким-то бунтом, который случился в селении со смешным для них названием «Нагибо». Они использовали слово в своих шутках и подколах, что вызывало всеобщий приступ безудержного хохота. Эти вояки принимали самое активное участие в подавлении мятежа. Они смеялись над недовольством населения и смаковали свое превосходство над простыми жителями. Затем один из воинов встал под общее улюлюканье и выбежал на улицу, вернулся, ведя связанного человека, грязного, всклокоченного и изрядно помятого кулаками. В глазах этого крестьянина светился сильный огонь ненависти и решимости, последней каплей возмущения, когда больше нечего терять, на всех смотрел исподлобья. Его поставили перед столом и стали над ним издеваться, выкрикивая:

– Тебе нечего есть?

– Ты хочешь есть? – и бросали в него остатки трапезы.

Наверно, это был главный бунтарь.

– Тебе, чучело – буквально исходил насмешками один повеса, – досталась высокая честь питаться со стола знатных!

– Да вы посмотрите, как он смотрит на нас, вместо благодарности одна злоба! – проговорил другой, бросив недоеденную курицу в стоящего перед ним человека.

– Тебе, рожа, выпала большая честь помочь князю Радошу в его великих планах, и всего-то дать немного продовольствия! Так-то ты служишь своему повелителю, отказав в такой малости! Ты заслуживаешь суровое наказание!

Кулаки сжались у меня непроизвольно, глаза стал застилать туман, и я не знаю, чтобы случилось дальше, не останови мое возбуждение Андрей, который коснулся моей руки, внезапно успокоив, и произнеся: «Не торопись! Они получат свое, возможно, не сегодня, но в ближайшее время! Сиди тихо и наблюдай!»

Дальше произошло непредвиденное, крестьянин каким-то образом быстро избавился от связывающих его пут и бросился на пьяную, уже плохо соображающую компанию. Схватив со стола длинный нож, он ударил сначала одного, потом резко другого, продолжая размахивать им направо и налево. Ошарашенные такой неожиданностью, повесы оказались легкой добычей разъяренного человека, который, нанеся последний удар в грудь оставшемуся невредимому молодому воину, бросился на улицу, и через открытую дверь я видел, как он лихо вскочил на коня, пришпорил его и помчался во весь опор в ту сторону, откуда мы пришли.