Походу, ко мне применили особую магию. Подумать об этом смог, спустя какое-то время, когда очнулся и понял, что тело связано в положении сидя. Сначала казалось, это дружки Антона. Если так, то меня могли порвать на куски ради забавы.

Когда шум в голове чуть улегся, стало ясно, что это все же училки. Уже хорошо. Значит, мне вряд ли отрежут уши и прижгут мошонку паяльником. Или… кто их знает. Я слегка дернулся, захотелось открыть глаза. Но интуиция подсказала другое.

В комнате, где я был, слышались голоса. Женский и вроде мужской. Кажется, говорили насчёт меня. Что ж это уже интересно.

— Почему мы должны терпеть его выходки? — спросила баба с явной истерикой в голосе.

— Ты знаешь, Виктория, что я отвечу, — сухо отозвался мужик.

— Да, но это продолжается долго! Мы не должны больше так поступать. Это не выход.

— Что ж, найди иное решение. Только знай, что от этого зависят жизни всех, кто здесь есть.

«Да уж, скандалы, расследования интриги. Куда меня опять втягивают?»

Не успел подумать, как в комнате стало тихо.

— Виктория, он очнулся.

— Да, Гарольд. Вроде дышит бодрее.

Скрываться не было смысла. Я кашлянул и открыл глаза, делая вид, что до этого был в полном ауте и не слышал их разговора.

— Кха-кхе-кха, что такое? Зачем я здесь? — хрипло процедил, рассматривая богатый деловой кабинет, отделанный в старинном стиле.

— Марк Владиславович Лесовский! — отчеканил лысоватый человек в очках и в странной мантии. Скорей всего, это директор шараги или другая важная шишка.

— Да, агрессивный новичок, напавший на десятерых старшекурсников, — сказала дамочка в розовом.

— Я не нападал. Я оборонялся. Они хотели меня убить, — сказал, чувствуя как руки за спиной неприятно тянет.

— Когда обороняются, не садятся на человека и не бьют кулаком по лицу, — отозвалась Виктория Клинас. — Конечно, Синицкий говнюк с тупым чувством юмора. Но ты его переплюнул уж точно.

— Все было не так. Вы ничего не видели, — бросил в ответ.

— Так стоп, не важно, что сделал данный воспитанник. Важно, откуда у него столько сил? Насколько я знаю, Синицкий общается с мощными магами. С ними непросто справиться, — напряженно процедил директор.

— Случайно. Состояние эффекта, короче, — ответил я.

Но училка ткнула пальцем мне прямо в лицо и воскликнула:

— Кому вы верите, господин? Пока он был в отключке, я провела скорый анализ духовного контура. Этот мальчик полностью лишен магии.

— Что?! — директор чуть не подавился собственным языком.

— То, что в его душе течет черная эрия. Она даёт взрывную энергию, которая направлена во зло.

— Эй, да ладно, вы что? Проучить ублюдков — благое дело, — сказал усмехнувшись.

Но директор взялся за голову, будто случилось нечто трагичное.

— Господи, боги мои! В последнее время в Хогдарсе все больше чернокнижников. Правилами строго запрещено подпускать таких даже близко. Но они все равно просачиваются, как тараканы.

— Увы, мы не можем вести независимую политику. Слишком много сил влияет на академию, — удручённо сказала училка.

— Эй, что вы паритесь? Магия — это как член. Не важно, какого цвета, главное, чтоб работала, — сказал я, ощущая, как тело деревенеет.

— Виктория, будь добра. Закрой ему рот поскорее! — нервно выпалил дядька.

— Господи, мы не можем его просто выгнать. Придется держать этого некроманта. Надеюсь, это будет недолго, — сказала Виктория, а потом взяла скотч и заклеила мне рот.

Теперь понял, о чем трындел Герман. Людей, обладающих эрией, мало кто любит. А в элитной академии, так вообще.

После случая с гопниками, мне на руку нацепили черную повязку и стали называть эрием. На многих кабинетах школы было написано «эриям вход запрещен».

На меня косились как на кретина. Я стал официальным изгоем, чего не было даже в той прошлой школе.

— Эй, а ты можешь призвать сюда дьявола? — приставал Тимоха, когда мы вместе сидели в комнате.

— Нет, — раздражённо отвечал я.

— А демона?

— Нет.

— А черта?

— Ты сейчас сам будешь чёртом, придурок. У меня просто другой вид энергии. Я такой же, как и ты. Тебе ясно? Не имею никакого отношения к темным силам, — орал, пытаясь объяснить Тимке хоть что-то.