Боровок продолжает визжать, а я выхожу из кабинета.

Что же. Теперь я точно здесь не работаю.

Свинтус с обваренными яйцами слово свое сдержал, и с работы меня выперли по статье. Он, видимо, подсуетился, потому что на работу меня не берут никуда. И да, он был прав во всем. У меня ипотека и дочь. А денег нет. Но чему меня научили восемь лет в правоохранительных органах: нас е*ут, а мы крепчаем. Поэтому я сижу на подоконнике своей ипотечной двушки и смотрю на раскинувшийся под окнами пустырь с лопухами и крапивой. Он напоминает мне луг, по которому я летом носилась у бабушки вместе с соседскими детьми. А сейчас я вижу бомжика, который обитает на пустыре возле какой- то хозяйственной постройки. Бомжик сворачивается калачиком на картонке и накрывается видавшим виды пледиком. Да, а я так не хочу! Вот. Я люблю красоту и уют, у меня ребенок, в конце концов. Не хочу на картонку, но ипотеку платить нечем.

Только вот Мухосранск есть Мухосранск, а боровок — его король.

Поэтому меня ждет участь всех нищих и обездоленных — Москва.

Я обзваниваю вакансии и то, что я без прописки на нормальной работе в Москве не нужна, меня не удивляет. Но гордость я себе в создавшейся ситуации позволить не могу. Тут уже не до жиру, быть бы живу. За моими метаниями с едва уловимыми сомненьями на хорошеньком личике наблюдает дочь. Наконец я не выдерживаю ее пристального взгляда и спрашиваю:

— Ленок, ты меня сейчас глазами на атомы пытаешься расщепить?

Но эта девочка все же моя дочь, и ее особо не проймешь.

— Нет, мамочка, — раздается нежный голосок, — Я, честно говоря, думаю, какой шанс, что ты меня сдашь в детдом?!

Я с удивлением смотрю на нее и отвечаю:

— Нет, лапа, на детдом можешь не рассчитывать, а вот на тёть Аню, всегда, пожалуйста. Вот ей тебя и сдам.

Мой ангел хмыкает с сарказмом в нежном голоске и продолжает интересоваться собственной участью:

— Мам, она же меня терпеть не может. Она же ведь будет из меня снова "приличную девочку" делать.

Елене двенадцать, она очень самостоятельная, упрямая и красивая. Её мой папа, царствие ему небесное, называл: "Красота". Папа, папа… Как же мне тебя не хватает…

— Ленок, а ты зачем, фотки своего одноклассника, в чем его мама родила, в сеть слила? М-м-м? И кто же виноват, что его бабушка и тетя Аня — подружки?

Естественно, Татьяна, бабушка Даниила нажаловалась Анне и та, пользуясь тем, что она наш единственный взрослый родственник, принялась объяснять и Елене, и мне заодно, что девочки так себя не ведут. Ну, я-то от нее отбилась, так как в тридцать лет девочки ведут себя еще и не так. А вот Еленке иногда прилетало всяких морально-нравственных нравоучений. Только Елена ее, по-моему, и не слушала. Дочь у меня очень любит свободу.

— А зачем Данька перед нами раздеваться начал? Там, чем гордиться у мужчин принято, еще не выросло. А все туда же…

С одной стороны, Еленка права. И то, что ее еще не интересуют мальчики, тоже нормально. Рано еще.

Тут я натыкаюсь на вакансию от клининговой компании. Зарплата очень приличная, во всяком случае, за год можно рассчитаться с остатками по ипотечному кредиту. Им требуется молодая, энергичная "чистюля". За такие деньги я готова в моем теперешнем положении побыть даже Карлсоном, который живет на крыше. Поэтому звоню, обговариваю детали, отправляю резюме. И ура! Меня берут на работу! Буду с высшим юридическим образованием драить унитазы.

Увы, Ленок! Придется мне тебя все же сдать теть Ане. Выкуси, свинтус! 

Дина.

Тетя Аня и Лена провожали меня на вокзале. Мне рассказали, что улицу надо переходить на зеленый свет светофора, еще нужно надевать теплые носки и беречься от сквозняков. Я никогда надолго не оставляла свою дочь, но сейчас у меня не осталось другого выхода. А на душе было тоскливо. Мой единственный родной любимый человечек.

Москва встретила меня пасмурным небом и холодным ветром, несмотря на конец мая. Я доехала до нужной станции метро, нашла офис клининговой компании. Меня встретила приятная шатенка с приклеенной улыбкой, которая объяснила, что в мои обязанности будет входить поддержание в идеальной чистоте особняка площадью в 1000 квадратов, уход за различными поверхностями, уход за вип-гардеробом, приготовление домашней пищи в зависимости от пожеланий клиента. Работодателем являлся бизнесмен Давлатов Сергей Владимирович. Работать я буду в паре с еще одной девушкой, которую звали Лиза. Здесь же нас и познакомили. Девушка оказалась пухляшкой с косой пшеничного цвета до пояса. Нам выдали униформу, а потом на служебной машине отвезли в поместье.

Поместье располагалось в закрытом коттеджном поселке. На въезде туда нас проверили охранники. Территория была огорожена высоким каменным забором. Поместье охранялось, прилегающая к дому площадь была распланирована и оформлена явно

каким-нибудь крутым дизайнером. Особняк был роскошен, сразу было видно, что здесь с денежными трудностями не сталкивались. Нас встретила женщина лет пятидесяти пяти, худая, злая, одетая в костюм серого цвета. Явно не дешевый.

— Меня зовут Жанна Викторовна. Я управляю персоналом в особняке. Девушки, хочу вас сразу предупредить, что вы приехали сюда работать. И именно этим вы и будете заниматься.