— Заткнись!

— Не хочешь, чтобы она знала? Тогда замолкни и отойди в сторону сам, иначе я открою Веронике твой маленький секрет. Ну что? По рукам?

— Пошёл нафиг, — бросаю и выхожу из кабинета.

Падла! Как он узнал? Как он, чёрт возьми, узнал об этом? Никто! Об этом знал лишь я, отец и Шпарский. Последний доверился мне, не стал меня сравнивать с отцом и ни разу не сказал слова лишнего. Вероника может повести себя так же, как и её отец, а может… нет. Я не хочу, чтобы она пока об этом знала.

Домой возвращаюсь рано и жутко злым из-за одного козла, что решил, что может держать меня за яйца. Ну, уж нет! Я не дам ему такой возможности и обязательно придумаю решение. Но сейчас не хочу видеть вообще никого, разговаривать тем более. Просто хочется войти в свой кабинет, напиться и больше ни о чём не думать. О мести и решении своих проблем я подумаю завтра.

Но как же сука бесит всё! Именно то, что всё в один момент начало разрушаться. Вначале Тёму и его брата забрали, потом я чуть не потерял свою маленькую ведьму, теперь наши с ней отношения висят на волоске, и Игнат угрожает мне состоянием Ники. Всё, чёрт возьми, катится к чертям собачьим, и я ничего не могу сделать.

Захожу в дом, поднимаюсь на второй этаж, где расположен мой кабинет и собираюсь в него войти, как слышу тихий плач. Первые секунды хочу проигнорировать его и пойти туда, куда и планировал, но не могу, потому что знаю, кто именно ревёт. Поэтому вздохнув, иду к комнате Димы на звук слёз моей Ники, которой сейчас плохо, не меньше, чем мне.

Аккуратно открываю дверь и застаю девушку сидящей на полу с игрушками в руках. Она держит в руках несколько машинок и плача, смотрит на них.

— Ника, — зову её, и она поднимает на меня заплаканные глаза, которые тут же пытается вытереть руками и придать себе обычный вид, но не получается спрятать опухшие глаза. Да и бессмысленно, ведь я уже видел, что она ревёт.

— Я пыталась сходить в детский дом, куда их забрали, но меня не пустили, — оправдывается, продолжив утирать слёзы. — Сказали, что мне нельзя.

— Мне жаль, — произношу и сажусь рядом с ней, понимая, что сейчас мне надо свои переживания засунуть куда подальше и поддержать Веронику, которая, в отличие от меня, потеряла не просто парнишек, которых ты знаешь около месяца и не успел привязаться так сильно. Ника потеряла семью. Всё, что от неё осталось.

Забираю из её рук машинки, откладываю их в сторону. Сам же притягиваю девушку к себе в объятия, чтобы успокоить и не дать впасть в депрессию.

— Мы заберём их, Ник, — обещаю ей, гладя по голове. — Потерпи немного и я всё решу. Они не останутся там. Клянусь!

— Я скучаю по ним и хочу, чтобы они вернулись, — тихо говорит, заглядывая в мои глаза. — Хочу сидеть рядом с Тёмой, пока к нему приходят репетиторы. Помогать, объяснять что-либо… Играть с Димой в прятки, или смотреть какая из его машинок проедет новую трассу быстрее и дальше. Делать с мальчиками ставки конфетами и всегда выигрывать, — на её лице возникает улыбка и я, сам того не осознавая, целую её в висок, понимая, что в этот момент мне плевать на всё. Я готов сидеть на полу, держать Нику в объятиях и слушать о её желаниях. И когда я перестал быть эгоистом?

Смотрю на Нику, а она на меня, и мы не знаем, что сказать друг другу. Оправдываться и говорить, что я этого не хотел: глупо. Да, и ложью это будет. Поцеловать её ещё раз, но уже осознанно: это может спугнуть и оттолкнуть Нику. Лучше молчать и делать вид, что всё идёт по плану.

— Максим, — неожиданно первой заговаривает она. — Между мной и Ваней ничего нет. Он просто репетитор Тёмы. Не больше. А его бабушка когда-то была моим репетитором. Сейчас она больна, и я пытаюсь его поддерживать морально и материально. Поэтому я не могла отказаться от его занятий с Тёмой. Просто так Ваня денег не возьмёт… А тебе не хотела говорить в самом начале,… потому что дура!

— То есть он не тот, с кем у тебя отношения? — на всякий случай уточняю.

— Дурак, — тихо выдыхает и устало закатывает глаза. — Я двадцать четыре на семь с детьми. Какие ещё отношения с моим плотным графиком? Мне некогда. Я ещё к поступлению готовлюсь. Я лучше в бассейн или на аттракционы с мальчиками съезжу, чем буду куда-то ехать непонятно за чем…

— За любовью и… — мотаю головой, чтобы не смутить ведьму.

— Ага, конечно, — восклицает. — Нет времени у меня на всё это.

— То есть, я зря тебя изводил? — задаю риторический вопрос. — То есть, нет у тебя никого? — она кивает головой, и тогда я решаю извиниться за нервы, которые потрепал ей. Хотя отчасти она и сама виновата, да и я мог быть сдержаннее. — Извини.

— Ты же не умеешь извиняться, злой как собака, мальчик, — проговаривает, улыбнувшись, вызвав на моём лице улыбку.

Именно так Вероника назвала меня в нашу первую встречу, и именно это я ей сказал в нашу вторую встречу. Всё-таки помнит. Всё-таки запомнила мои грешки.