– Ты, дед, кто таков будешь?
– спросил Инеррен, стараясь говорить не слишком жестко, чтобы старик не окочурился от страха.

Хотя в этом, как выяснилось, не было никакой нужды. Дед не только не боялся чародея, но сделал ворчливое замечание:

– Я, сынок, наиглавнейший бард королевского двора Тайагаренила, и обращаться ко мне надлежит "Мастер Скеремнеивайтвил" - я опускаю прочие титулы для краткости. Все понял?

Инеррен едва удержал на лице каменную маску высокомерия, но ответил в том же духе:

– Пусть будет Мастер Скер, хотя мне все равно. Я, Великий Посвященный Теневых Путей, Магистр Черного Лотоса, дозволяю тебе носить это укороченное имя в целях сокращения времени на разговоры, которого тебе осталось, судя по твоему виду, не так уж и много. У тебя, Мастер Скер, явно имеется ко мне некий вопрос, так что можешь задавать его.

Старик оскорбленно фыркнул.

– Я лишь об одном вопрошаю тебя: каковы твои намерения в отношении тех нечестивцев, что заперли честного менестреля в этот каменный мешок, из которого ты - не очень, следует признать, аккуратно, но с достойным похвалы рвением - меня освободил. Ответствуй!

За спиной Мастера Скера беззвучно хохотала вся шестерка, даже до гнома и кендера дошел весь комизм ситуации. Чародей же ответил совершенно искренне:

– Если они отдадут мне одну штуку, я, пожалуй, оставлю их в живых. Если же нет...

– Тогда я покажу тебе преотличный потайной ход в ихнюю Безмолвную Башню, провались она в тартары. Следуй за мной!

– Пошли, - бросил Инеррен, направляясь за стариком.

Даже будь у членов "великолепной шестерки" выбор, они все равно подчинились бы. Кто ж откажется посмотреть на битву великих магов - даже если это немного рискованно?

Мастер Скер, спотыкаясь в темноте о камни, проклинал отсутствующие луны, эту дьявольскую ночь дьявольского светила и прочая.

– Что это он имеет в виду?
– спросил чародей у эльфийки.

– Селла имеет шесть лун. Обычно тут ночью даже светлее, чем ясным днем, - пояснила Галадриэль.
– Однако именно сегодня - ночь, которой колдуны ждут годами; ночь, когда в небе лишь одна, черная луна. Она вроде как дает им могущество.

– Понятно...
– Инеррен присмотрелся внимательнее - и действительно, внутреннее зрение показало ему на холодный черный шар, медленно двигавшийся с северо-запада.
– И как они это объясняют? В принципе Сила должна находится внутри них, а не где-то снаружи...

Старик внезапно прервал ругань.

– Я как-то написал для них одну песенку - за тройную плату, естественно. Вот послушай - извини, инструмента нет, но я продекламирую:

Далекий и мрачный, ее черный диск

Сияния не излучает,

Но только повсюду ликующий свист

Извилистый путь отмечает.

О Стражница! Маги приносят тебе

Великие жертвы и славу,

Ты знанья даешь им и силу в борьбе,

В тебе - их мечты и отрады.

Твоя чернота им милее, чем свет,

Что солнце приносит на землю,

Замен твоему посвящению нет,

И днем все их чаянья меркнут.

Но ночью, с приходом незримой луны,

Зрачки их горят тайной страстью,

Богатство - ничто для таких, как они,

Коль слышен могучий зов Власти.

– Стражница - это имя черной луны?

– Да. Только не спрашивай, что она охраняет.

– Гм. Ну, если черная - Стражница, каковы же остальные?

– А, - улыбнулся старый бард, - это еще одна моя песня. Любимая, надо сказать, только я ее никак не могу закончить. Слушай...

– Послушай, а нельзя ли это сделать как-нибудь в другой раз?
– Тут чародей посмотрел на старика, наполнившего впалую грудь воздухом для гневной тирады, и примирительно сказал: - Ладно уж, давай, - подумав, что так будет быстрее всего.

Старик речитативом прочел:

Цветные лучи,

подобные лезвиям шпаг,

Скрестились в безумной пляске над черным троном.

Играют в ночи,

свергая ненавистный страх,

Рожденные лунами тени над Башней Безмолвья.

Ночная Сестра

совершает свой медленный ход

С востока на запад над пыльной Равниной Дракона.

Мерцает спираль,

отмечая тропу серебром

На бархате черном в застывшей дали небосклона.

Рассветной Сестры

не увидит никто, кроме тех,

Кто бродит сейчас в тишине Покаянных Развалин.

И жертвы Игры

ждут, как манну, тот розовый свет,

Что даст хоть на миг передышку от вечных стенаний.

Тигриное Око

пылает над Храмом Змеи