Лун, сбитый с толку, отпрянул, чувствуя себя неловко.

– Да.

Утес несколько секунд смотрел на него, а затем выдохнул:

– Ты все еще полетишь со мной в Туман Индиго?

Лун помедлил. Он с самого начала знал, что летит сражаться. То, что они об этом не говорили, лишь позволяло ему закрывать глаза на правду до тех пор, пока они не прибыли на место. И рано или поздно ему все равно придется столкнуться со Сквернами.

– Ты думаешь, что Скверны уже там.

– Да, возможно. Им известно, что мы слабы и что на нас можно напасть. Я не знаю, сколько у нас времени. – Утес нахмурился, словно ему было больно это признавать. – С нашей прежней скоростью нам понадобится три дня, чтобы добраться туда. Я же могу долететь за один.

Лун кивнул. Так у него хотя бы будет больше времени, чтобы все обдумать.

– Скажи мне, в каком направлении лететь, и я отправлюсь за тобой…

– Или я могу взять тебя с собой. Прямо сейчас.

Лун пристально посмотрел на него. Когда Утес спас его, он узнал, каково это, когда тебя несут по небу. На этот раз, чтобы не окоченеть и не обветриться, ему придется большую часть пути провести в своем крылатом облике, а он уже поддерживал его больше суток. Одно дело, когда он летел на пределе возможностей, зная, что в любой миг может приземлиться и рухнуть на землю от усталости, а совсем другое, когда у него не будет выбора. Он настороженно сказал:

– Не понимаю, почему я не могу просто полететь за тобой.

– Потому что мне нужно добраться туда поскорее, – сказал Утес, подчеркивая каждое слово, – причем с тобой. Слушай, ты либо мне доверяешь, либо нет…

– Нет, не доверяю, – раздраженно сказал Лун.

– Циничный ты гад. Дома ты точно придешься к месту. – Утес приподнял брови: – Ну так что?

– Почему ты хочешь, чтобы я летел с тобой?

– Не хочу, чтобы ты по пути передумал. – Утес с досадой покачал головой. – Знаю, я почти не говорил о том, что ты сам приобретешь, оказавшись в Тумане Индиго. Все потому, что меня не было там полсезона, и я потратил большую его часть, убалтывая этих никчемных поганцев в Звездном Сиянии, которые и не собирались мне помогать. Я не знаю, что найду, когда вернусь домой. Я не знаю, с чем мы столкнемся. И я не собираюсь давать тебе пустых обещаний.

Лун стиснул зубы, чтобы не зарычать. Солнце уже почти село, лишь тонкий его краешек все еще торчал над холмами, и сияние вокруг зияющей раны на склоне кургана уже гасло.

– Ладно. Я полечу.

Он впервые увидел на лице Утеса облегчение.

– Хорошо.

Лун отвел глаза, чувствуя себя неловко.

– Но сначала нам нужны пища и вода. А то этих проклятых Сквернов есть невозможно. – Утес приподнял бровь, и Лун запоздало добавил: – Хотя я никогда и не пробовал.

– Мы на месте.

Лун продрал слипшиеся глаза и увидел склонившегося над ним Утеса.

– А?

Утес похлопал его по груди:

– Ты еще живой?

– Я… – Лун окоченел, и его мутило, и он не помнил, как принял земной облик. Он лежал на жесткой земле, и редкие травинки кололи его повсюду. Он поморщился. – Наверное.

– Я принесу тебе воды. – Утес отодвинулся, и Лун заморгал, глядя на серое небо, затянутое тучами.

«Он сказал, что мы на месте?»

Прошлую ночь и день Лун помнил смутно – они летели, и ему было больно. Они остались в Медном Небе ровно настолько, чтобы Лун успел поймать одного крупного травоеда, пока Утес проверял, не остались ли в колонии выжившие. Он вышел наружу уже затемно. Лун сидел на краю небольшого ручья неподалеку, и Утес приземлился рядом с ним, стряхнул с себя пыль и грязь, а затем принял земной облик.

– Ничего? – спросил Лун, не ожидая, что тот ответит. Помимо запаха влажной земли от ручья, Лун чувствовал исходивший от Утеса смрад мертвечины. Он подумал, что если бы в колонии и остались выжившие, то они бы наверняка уже вышли наружу.

– Мне пришлось раскапывать ясли. – Утес утер со лба песок и грязь, присел рядом с Луном и набрал в горсть воды, чтобы попить. Затем он стряхнул с рук капли и отвел глаза. – Я нашел останки выводков арборов, но не королевских окрыленных. Я знаю, что в колонии была по крайней мере одна юная королева. Они показали ее мне в последний раз, когда я был здесь.

Лун почувствовал, как его охватил холодный, липкий ужас.

– Они взяли их живьем.

Утес устало и подавленно вздохнул:

– Надеюсь, что нет.

Больше они не могли ничего ни сказать, ни сделать. Поскольку Скверны наверняка сожрали большинство мертвецов, было невозможно понять, смог ли хоть кто-нибудь из раксура спастись бегством. Лун подумал, не случилось ли что-то подобное с колонией, где он родился. Возможно, Скорбь бежала как раз от такой катастрофы, пока не обнаружила, что ей некуда податься.

Когда они наелись добытым Луном мясом и напились воды из ручья, они были готовы вылетать. Утес сказал ему:

– Если почувствуешь, что тебе становится совсем плохо, дай знать.