– Куда?

– Вниз, к опочивальням. – Через секунду она пояснила: – В жилые помещения.

У Луна не было других планов, но он все равно сомневался.

– А еда у вас есть?

Звон недоуменно и немного подозрительно спросил:

– Почему у нас не должно быть еды?

Цветика серьезно кивнула:

– Да. Уже почти время для второго приема пищи, и еды у нас вдоволь, чтобы поделиться.

Что ж, решено.

– Тогда я пойду с вами, – сказал Лун.

Цветика провела их через соседнюю залу к узкой лестнице. Из ее стен тоже выступали угловатые резные изображения, и Лун заметил, что ступени чуть высоковаты и идти по ним было неудобно. Впрочем, они были недостаточно высокими для земных гигантов, изображенных на стенах, так что либо художники польстили им, преувеличив действительность, либо все дело было в их раздутом самомнении.

– Вниз можно спуститься и другими путями, – пояснила Цветика, обернувшись и мельком посмотрев на Луна, – но этот – самый быстрый, и нам не придется меняться. Ну, точнее, самый быстрый для меня. Крыльев-то у меня нет.

– Мы оба – наставники, – твердо прибавил Звон, словно Лун мог ему возразить.

Лун порадовался тому, что его спутники смотрели не на него, а себе под ноги, чтобы не упасть на высоких ступенях. Так у него появилось время принять тот факт, что он оказался в компании двух шаманов, и не выдать при этом свое смятение. Вот только… Разве Утес не говорил, что наставники были одной из каст арборов? Он скосил глаза на Звона.

– У тебя же крылья.

– Я в курсе, – колко ответил Звон.

«Ну и ладно», – подумал Лун, оставляя эту тему.

Они спустились на несколько уровней, настолько низко, что теперь до них доносился шум реки, протекавшей где-то внизу. Они свернули в лабиринт маленьких комнатушек с закопченными застарелой сажей потолками. Ниши в стенах, судя по всему, предназначались для ламп, но сейчас они были набиты светящимся мхом, вроде тех корзин, что Лун видел в Медном Небе. Пока что светильники были единственной общей чертой двух дворов – эта колония казалась тесной и закрытой по сравнению с тем, что он видел в разрушенном кургане. Вспомнив, что Утес ответил ему на этот вопрос очень туманно, он спросил:

– Почему вы решили поселиться именно здесь?

– Мы не решали, – вяло сказал Звон. – Наш двор живет здесь уже как минимум семь поколений.

– Многие думают, что нам стоит вернуться на запад, туда, откуда мы пришли изначально, – сказала Цветика, останавливаясь у двери. Она посмотрела на Луна с задумчивым и слегка обеспокоенным выражением. – Поэтому Утес и полетел в Звездное Сияние за помощью. Разве он тебе не сказал?

Лун нерешительно заколебался, а затем ответил честно:

– Что-то он мне говорил.

– Хм, – сказала себе под нос Цветика, а затем вошла в комнату. – Этот внутренний двор принадлежит учителям. Наставники тоже им пользуются, но нас в колонии совсем мало. – Притолочная балка находилась совсем низко, и Звону с Луном пришлось пригнуться, чтобы войти. Внутри потолок едва позволял им выпрямиться во весь рост, но эта комната не казалась тесной. На месте одной стены находился проем, выходивший в открытый атриум, – по его периметру тянулись портики с колоннами, и он был усажен фруктовыми лозами и бело-желтыми цветами. Три низкие двери вели в соседние комнаты, а по полу были разбросаны подушки и плетеные соломенные коврики. Лун почуял запах свежеиспеченного хлеба, и его желудок сжался от вожделения.

Из еще одного прохода вынырнул юноша. Завидев их, он вздрогнул от неожиданности, или, быть может, его просто испугало присутствие Луна. Юноша был коренаст и крепко сложен, с темными волосами и бронзовой кожей. Цветика сказала ему:

– Бубенчик, это Лун. Он много дней путешествовал с Утесом и очень проголодался.

Лун понимал, что ему стоит больше разузнать о том, что происходит и почему в колонию впустили Сквернов и что из этого выйдет. И ему нужно было найти способ как бы невзначай спросить, где находится ближайшее земное поселение – вдруг ему придется в спешке убегать отсюда. Но Лун полностью отвлекся на еду и на раксура, беспрестанно подходивших к нему, чтобы Цветика их представила. Бубенчик со своими помощницами Рекой, Тычинкой и Тканью принес большие деревянные блюда с ломтями сырого красного мяса, кусками желтых и зеленых фруктов, свежего хлеба и каких-то белых комочков, которые оказались овощами, запеченными в сладких специях. Лун с удивлением и облегчением понял, что, если не считать сырого мяса, раксура питались как земные создания, а не полагались только на добытое на охоте. Лун уже соскучился по хлебу, запеченным корешкам и фруктам.

К тому времени, как он съел по первой порции всего, перед ним собралась публика из более чем двадцати раксура. Все они пребывали в земном обличье и все, похоже, были примерно на полголовы ниже Луна и Звона.

Когда большинство собравшихся закончили есть, Бубенчик и его помощники принесли коричневые глиняные горшочки и чашки, покрытые глазурью, и Цветика налила Луну чай. Глядя на него, она серьезно спросила:

– Ты был с Утесом, когда он остановился в Медном Небе?

Все притихли, ожидая его ответа, и Лун, почувствовав себя неуютно, постарался не заерзать на месте.

– Да.

– Так это правда? – озабоченно спросила Тычинка – темноволосая девушка с тепло-коричневой кожей и серьезным выражением на лице. – Скверны перебили их?

Лун знал, как Скверны умели лгать и искажать правду, так что, если у них появится возможность выставить Утеса лжецом, они наверняка попытаются это сделать. Он сказал:

– Там еще оставался кетель и несколько дакти. Если бы Утес знал, что ему придется что-то доказывать, он бы принес с собой их головы. – Впрочем, Луну совсем бы не понравилось путешествовать с дакти, даже с мертвым.